Голые души - Любовь Андреевна Левшинова

Все в принципе стали меньше разговаривать. Ребята явственно ощущали грозовые тучи, нависшие над Вертинским с Дрейк, – настроение это портило каждому, работа шла тяжело. Тат это видела и объявила следующий день выходным.

Сама не пришла на учебу: спала и плакала целый день. Потому что накопилось. Потому что чувствовала себя дурой и не хотела лишний раз видеть этому подтверждение в безразличном взгляде Криса.

Вертинский верно сказал: чувство вины за содеянное поглощало в ней здравый смысл, и Дрейк начинала смотреться в других, как в зеркала. А видела только темное отражение – хороших людей там не было.

Но Дрейк ошибалась. Люди там были и хорошие, преданные в том числе. Крис об этом твердо тогда напомнил. Тат поняла, что облажалась.

Вторую половину дня, когда все слезы жалости к себе были выплаканы, Дрейк уселась за ноутбук и просидела так до поздней ночи. Помимо азартного ломания стен, нужно было понять, что делать еще. Ответы ее не порадовали.

Утепление окон, проводка электричества, обновление кадастрового статуса, система пожарной безопасности – лишь немногое из того, что ей предстояло сделать. И если номинальное открытие галереи можно было провести в практически бетонной коробке с гирляндами по периметру, то в дальнейшем определенно нужны были деньги. А Татум не представляла, как это осуществить. Вроде нужен был бизнес-план…

Уснула Дрейк беспокойным сном, продумывая, каким образом в декабрьскую стужу помещение без отопления можно будет превратить в выставочный зал хотя бы на один вечер.

Выплаканное беспокойство благостно сказалось на состоянии: Татум проснулась отдохнувшей, в хорошем настроении. Решение в голову пришло неожиданно – во время чистки зубов.

Первая половина дня в эйфории от будущих планов прошла незаметно, Дрейк очнулась только перед входом на склад, куда как раз только подтянулись девчонки и Примусы.

Крис, как и раньше, прошел мимо Дрейк с безразличным выражением лица, однако еле заметно осекся, увидев яркую улыбку на губах девчонки.

Следующие два часа Дрейк не давала покоя парню. Как он ей раньше, любопытными взглядами и случайными прикосновениями. Крис хмурился, иногда еле заметно улыбался, но все равно держался, якобы не соображая, что происходит.

В груди еще была жива обида на Тат за то, что она сравнила его с бездушным животным, но оттаявшая часть души понимала, что Дрейк злилась не на него – на себя. Что-то не давало ей покоя, и она рьяно перекладывала ответственность на Вертинского, но Крис, даже осознавая это, не собирался спускать на тормозах все так просто. Она должна была сама понять, что поступила неверно. Должна была подойти первая.

Через три часа большинство ребят ушли за пиццей – перестали пренебрегать возможностью пройтись и размять ноги.

Вертинский остался размышлять, склонившись над планом здания. Татум подошла к нему вплотную, как ребенок, разглядывая Криса со всех сторон. Поставила деревянную коробку и села рядом, прямым взглядом уставившись на парня.

Крис подозрительно покосился на Дрейк, устав от внимательного взгляда на себе.

– Что такое? – Он едва спрятал улыбку, глядя в огромные черные глаза Татум.

Она была похожа на игривого котенка из Шрека.

– Мне нужна твоя помощь, – уверенно заявила Дрейк и, как примерная ученица, сложила ладони на коленях.

Крис удивленно выгнул бровь. После всего…

– И ты пришла ко мне?

– Пугающе, правда? – Татум хохотнула, но затем развернулась к парню всем корпусом. – Прости меня. Я не должна была говорить то, что сказала, – на выдохе протараторила она, но тут же перевела тему, не желая зацикливаться на своем косяке. Она видела, что Крис оттаял. – Мне нужно составить бизнес-план. А как это делать, я понятия не имею.

Она наклонила голову вбок, постаралась посмотреть в глаза Криса кокетливо, но не получилось: нежность победила. Вертинский улыбнулся.

Так она на него действовала – имела абсолютную власть над микроклиматом в его сердце. Одной фразой могла заставить все покрыться льдом. Через день – одной улыбкой растопить снега.

Когда-нибудь Дрейк поймет, что управляет его сердцем.

– Обсудим это за ужином? – предложил Крис.

Тат расплылась в улыбке, стыдясь порозовевших щек.

– Обсудим это за ужином, – выдохнула она.

Крис

Татум наклонилась над столом и оживленно следила за мыслью: Крис рассказывал, что самым удачным вариантом в ее случае будет создание бренда – нового, уникального, свежего. Такого, что позволит выйти за рамки конкуренции с другими арт-пространствами. Говорил, что соперничать с титанами, которые по двадцать лет на рынке, – себе дороже. Нужно мыслить другими категориями.

Татум жадно впитывала информацию, ее глаза блестели. Крис то и дело зависал, цепляясь взглядом за небольшое декольте или бедро, обтянутое колготками в сетку. Татум не провоцировала – наоборот, оделась, по ее меркам, скромно: серая юбка-карандаш, голубая блузка на пуговицах. Ничего сверхъестественного или роскошного.

Но в этом и была особенность Дрейк. Она всегда выглядела вызывающе. По крайней мере, для Криса.

Татум коротко облизнула потрескавшиеся губы, и Крис тяжело вздохнул. Казалось, Дрейк издевается, создавая лишь видимость вовлеченности, а на самом деле играет с ним, чтобы вывести из равновесия.

Но при всем своем желании поверить в такую версию событий Вертинский понимал, что это не про Тат. Если она внимательно слушает – она действительно слушает. Тем более он не говорил на отвлеченные темы, а давал конкретные советы по построению бизнес-плана для осуществления ее мечты.

Крис улыбнулся. Ему нравилось быть нужным.

Нет.

Ему нравилось быть нужным Дрейк.

– Ты прям разбираешься в этом… – восхищенно протянула Тат, подперев щеку кулаком.

Через полтора часа активной интеллектуальной работы бумаги были отложены, своей очереди ждала еда. Милый итальянский ресторанчик на Владимирской не обязывал к выгулу бриллиантов, но оставлял пару в уютном уединении и теплом освещении за дальним столиком. Крис усмехнулся, накручивая пасту ложкой на вилку.

– В мой проект торгового центра не за красивые глаза инвестировали. – Парень улыбнулся. Он был отчасти рад, что Тат наговорила ему тогда гадостей: это цепной реакцией привело к тому, что он уже два часа кряду может смотреть в ее темные глаза. – А ты как думала?

– За мои красивые глаза, – почти серьезно произнесла Дрейк, но улыбнулась. Отпила из бокала воды и задумалась. – Но ты так переживал за наш спектакль…

Несмотря на абсолютную очевидность ситуации, Татум о таких вещах не задумывалась. Разумеется, одной игры в отношения не хватило бы, чтобы серьезные люди инвестировали в проект Вертинского немалые деньги, но Дрейк была слишком увлечена моментом, чтобы размышлять об этом.

От хмельного привкуса игры Татум действительно начала верить, что решающим шагом был вопрос: держатся влюбленные за руки или нет.

– Был бы хреновый бизнес-план – и мюзикл «Кошки» в нашем исполнении не помог бы. – Крис пожал плечами, подтверждая мысли Дрейк. – К мелочам они придираются, когда уже все решили, но артачатся из вредности. Тогда на сцену и вышли мы. – Он тепло улыбнулся. – Остальных, если упереться рогом, я бы и так уломал. Это у отца свое понимание того, как все должно быть. – Крис покачал головой и чуть недовольно поджал губы. Затем будто бы опомнился. – Кстати, знаешь что?

– Что?

Тат поставила локти на стол,