Успокоительный сбор. Душица для деспота - Екатерина Мордвинцева

— Садитесь, Ирина Сергеевна, — сказал он.

Я села на заднее сиденье. Джип тронулся. Ворота открылись, и мы выехали за пределы территории.

Я уезжала.

Я смотрела в окно на дом, который становился всё меньше, на сад, на яблони, на душицу у крыльца. На человека, который стоял у окна и смотрел мне вслед. Его силуэт исчез за поворотом, и мне показалось, что вместе с ним исчезла часть меня.

Я прижала паспорт к груди. Деньги — сто тысяч — лежали в сумке, которую Лось предусмотрительно положил на сиденье. Всё, что мне нужно для новой жизни. Документы. Деньги. Свобода.

Почему же я чувствовала пустоту?

Я закрыла глаза. Передо мной стояло его лицо — не то, каменное, которое он надевал при чужих, а то, которое он показывал только мне. Растерянное. Нежное. Боящееся.

«Я плохой человек, Ирина. Ты заслуживаешь лучшего».

А если я не хочу лучшего? Если я хочу его — со всем его прошлым, с его ревностью, с его жестокостью, с его неуклюжими попытками быть человеком?

Я вспомнила, как он впервые рассмеялся. Как купил мне мольберт. Как вернул блокнот с эскизами. Как сидел у моей кровати, когда мне снились кошмары, и гладил по голове.

Он не умел любить. Но он учился. Ради меня.

— Лось, — сказала я, — вы знаете, куда мы едем?

— В соседний город. Там вокзал.

— А вы знаете, что будет с хозяином?

— Он разберётся.

— Как?

Лось промолчал. Я видела в зеркале заднего вида его лицо — напряжённое, сосредоточенное. Он знал больше, чем говорил.

— Лось, — я повысила голос, — что с ним будет?

— Если полиция не найдёт вас в доме — обыщут, но ничего не найдут. Хозяин уничтожит все улики. Дело закроют за отсутствием состава преступления. Дениса накажут за ложный донос. А конкуренты… с конкурентами хозяин разберётся сам.

— Значит, если я уеду — он будет в безопасности?

— Да.

— А если я вернусь?

Лось резко нажал на тормоз. Джип замер посреди лесной дороги.

— Не надо, Ирина Сергеевна.

— Почему?

— Потому что хозяин приказал отвезти вас. Если вы вернётесь — он меня убьёт.

— Он не убьёт.

— Убьёт, — сказал Лось. — Я знаю его. Он не прощает неподчинения. А вы — его слабость. Из-за вас он теряет контроль. Если я ослушаюсь, если вы вернётесь — он решит, что я предатель. А предателей он убивает.

— Тогда отпустите меня здесь.

— Что?

— Остановите машину. Я выйду сама. Вы скажете, что я сбежала, пока вы отвлеклись. Он не сможет вас наказать за то, что я сделала по своей воле.

Лось молчал. Смотрел на дорогу, сжимая руль. Я видела, как его кадык ходит вверх-вниз — он сглатывал, взвешивал, решал.

— Вы правда хотите вернуться? — спросил он.

— Да.

— Даже зная, что вас могут арестовать? Посадить? Допрашивать? Денис может забрать заявление, но конкуренты — нет. Они подкинут новые улики, найдут свидетелей, заставят полицию действовать. Вы можете стать разменной монетой в их игре.

— Знаю, — сказала я.

— Даже зная это — вернётесь?

— Да.

— Зачем?

Я посмотрела на лес за окном. На деревья, которые уже начинали желтеть. На небо — серое, осеннее, готовое к дождю.

— Потому что он вытащил меня из дерьма, — сказала я. — Он дал мне дом, когда у меня ничего не было. Он смотрел на меня как на человека, когда другие смотрели как на вещь. Он не бил меня, хотя мог. Он… он полюбил меня. Наверное, впервые в жизни. И я не могу его бросить. Не сейчас. Не когда он в опасности.

— Это любовь? — спросил Лось.

— Не знаю, — честно сказала я. — Но это то, ради чего стоит жить. И умирать, если понадобится.

Лось посмотрел на меня. В его глазах — впервые за всё время — я увидела уважение.

— Через километр будет поворот, — сказал он. — Я остановлюсь. Вы пойдёте пешком. Я скажу хозяину, что вы сбежали, пока я заправлялся. Он будет в ярости, но он не убьёт меня за то, что я не уследил. Зато не убьёт и за то, что я ослушался.

— Спасибо, Лось.

— Не благодарите. Я делаю это не для вас. Я делаю это для него. Он не выживет без вас. Я видел, как он смотрит на вас. Как на свет. До вас он был машиной — работа, деньги, власть. После вас он стал человеком. Я не хочу, чтобы он снова стал машиной.

Лось остановил машину у леса. Я вышла. Свежий воздух ударил в лицо — холодный, влажный, пахнущий грибами и прелыми листьями.

— Возьмите, — он протянул мне ключи. — Чёрный ход в доме, со стороны кухни. Хозяин не знает, что я сделал дубликат. Всегда на всякий случай.

— Спасибо, — сказала я. — Вы хороший человек, Лось.

— Я не человек, — он усмехнулся. — Я тень. Но спасибо на добром слове.

Он развернул джип и уехал. Я осталась одна на лесной дороге.

* * *

Три километра пешком через лес.

Я шла быстро, почти бежала, спотыкаясь о корни, цепляясь за ветки. Ветви хлестали по лицу, оставляя царапины. Где-то вдалеке ухнула сова — темнело.

Я думала о том, что оставила.

Паспорт. Деньги. Свобода. Всё, что нужно для новой жизни, осталось в машине. Я не взяла их — выскочила так быстро, что забыла. В руках у меня были только ключи от чёрного хода.

Я возвращалась с пустыми руками. Но с полным сердцем.

Лес кончился. Я вышла к задней стене дома. Кухонное крыло, служебный вход — туда, где приносили продукты, где выходили горничные. Чёрная металлическая дверь, которую никто не запирал — потому что никто не знал, что у Лося есть ключ.

Ключ вошёл в замок с пол-оборота. Дверь открылась бесшумно — Лось смазывал петли. Я вошла.

* * *

Внутри было тихо.

Кухня — пустая, чистая, пахнущая зеленью и хлебом. Я прошла в коридор. Сердце колотилось так сильно, что я боялась — его стук услышат во всём доме.

Дверь в кабинет была закрыта. Из-за неё доносился голос Ветрова — он с кем-то говорил по телефону.

— Нет, Ирины здесь нет. Я понятия не имею, где она. Денис врёт. Это провокация конкурентов. Ищите, если хотите. Но вы ничего не найдёте.

Пауза.

— Я сказал — нет. Я не держу женщин против их воли. Она ушла сама. Да, мы были близки. Да, она жила здесь. Но она свободна. Хотите — объявляйте в розыск. Но её здесь нет.

Он положил трубку.