Дракон без лица или вдова для дракона - Елена Байм

Тревога внутри нарастала. И что теперь делать? Как и главное, где ее надо искать? Дракона нет, не с кем посоветоваться, какое принять мне решение…

В этот момент подошел смененный стражник, тот самый, что собирался к жене. Он окинул меня внимательным взглядом и произнес:

— Ваше благородие, я знаю, где этот дом. Пятая хата справа, там еще ярко желтый забор, а чуть поодаль овраг. Запомнил еще с тех пор, как присутствовал, когда дом за долги забирали.

Я благодарно кивнул, достал из кармана и бросил ему пять золотых. Затем быстрым шагом вернулся к замку и потребовал дать мне коня. Слуга бросился выполнять приказ, и уже через пару минут я вскочил в седло и помчался быстрее ветра.

Мчался так быстро, как никогда в жизни не ездил, словно от этого зависела моя жиэнь.

— Люся...Люсьена… — неожиданно вспомнил имя. Оно прозвучало внутри, словно заклинание, дающее силы.

Я пригнулся к шее коня, сжал бока ногами и с мольбой прошептал:

— Быстрее! Быстрее!

Деревья сливались, дорога петляла, но я не замечал препятствий. Единственное, что имело значение, только б успеть.

И вскоре перед глазами показалась моя деревня. Дома пролетела мимо, я лишь считал:

— Один… два… пять…

Соскочил с коня и бегом бросился к избе. Подбежал к двери, хотел ее начать выламывать, как вдруг услышал мужской голос. Знакомый.

Я обернулся. В доме через дорогу на крыльце стояли два мужика. Один из них — муж вдовы, яростно жестикулировал и что — то с пеной у рта рассказывал или доказывал второму. Потом они оба направились в дом.

Получается, Люся сейчас одна? И ей опасность не угрожает?

Я осторожно спустился с крыльца, стараясь не шуметь, подошел к окну и осторожно, стараясь остаться незамеченным, заглянул внутрь.

Люся была там. Она расстилала кровать — аккуратно натягивала простынь, поправляла подушки. Движения ее были четкими, но будто она делала это на автомате, думая о чем-то другом. В ее осанке читалась усталость и обреченность.

Затем она погасила свет. В последний момент она обернулась к окну… Я едва успел нагнуться, прижаться к стене.

Сам же радостно выдохнул — не опоздал. Опасность ей, похоже, пока не грозила. Но что делать дальше? Может, войти и серьезно поговорить?

Но что я ей скажу? Если и сам этого не знаю… Я запутался, не понимаю, как поступить, чего я хочу.

Наверное, надо возвращаться домой... но что-то не отпускало.

Придумав себе отмазку, мол, муж может ночью вернуться, и тогда ситуация изменится в мгновение ока, я тихо отошел от окна и сел на крыльцо, прижавшись спиной к деревянной двери, подперев ее, теперь однозначно никто не сможет войти.

Закрыл глаза, вслушиваясь в ночные звуки: стрекот сверчков, далекий заливистый лай собаки… Я и не заметил, как веки стали тяжелеть. Мысли начали путаться, образы смешиваться. И я уснул, прямо на крыльце под открытым небом… шепча во сне имя «Люсьена».

58. Утро

Проснулся от громкого звука. Резко вскочил на ноги, и не сразу понял, где я. Спина ныла от неудобной позы, все тело ломило. Я распрямил плечи, покрутился влево-вправо, разминая затекшие мышцы. Где-то неподалеку продолжал истошно кричать петух.

Громко, настойчиво, будто оповещая всех о том, до чего докатился барон — провел ночь в деревне, сидя под дверью, словно бездомный бродяга.

С опаской покосился на дверь… пытаясь понять, есть ли свидетели у моего позора. Но похоже ночью никто не выходил и не заметил меня. Я облегченно выдохнул, заправил за пояс рубаху.

Воровато оглянулся — улица была пустынна. Утренний туман еще не до конца рассеялся, окутывая легкой дымкой дома и заборы. Надеюсь, ни один прохожий не опознал во мне барона, своего господина. Моей репутации не нужен такой урон.

Надо побыстрее убраться отсюда, пока Люсьена меня не увидела. Но не удержался, сделал пару шагов к окну. Нагнулся и осторожно заглянул внутрь.

Девушка спала, разметавшись во сне, сбросив с себя одеяло. Льняная ночная рубашка сбилась, обнажая плечо и часть груди. Дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты. Люсьена выглядела такой беззащитной, такой беспомощной.

— Красивая, — с придыханием выдохнул я.

Неудивительно, что я не устоял и попробовал ее сладкое тело. И хотя не помнил подробностей той ночи (память словно заволокла пелена), сейчас сразу представил, каково это, накрыть ладонью ее пышную грудь, ощутить тепло кожи, услышать тихий стон, когда пальцы скользнут ниже…

Горячие фантазии обожгли изнутри. Перед глазами встали разрозненные обрывки забытых воспоминаний. Запах ее волос, нежное прикосновение тонких пальцев к моей шее, когда она притянула меня к себе… Как я коснулся губами внутренней стороны бедра, как она тихо вздохнула, а пальцы вцепились в простынь... Ее стон. Мое имя… В паху напряглось...

Я отпрянул от окна, с шумом вдохнул утренний прохладный воздух. Надо уходить. Немедленно. Пока она не проснулась, пока не увидела меня здесь, подглядывающего за ней, как какой-то вор.

Но я не смог отойти. Стоял и продолжал смотреть, как поднимается и опускается ее грудь, как подрагивают ресницы…

В этот момент она вздохнула во сне, чуть улыбнулась, будто увидела что-то хорошее. И эта улыбка ударила по больному. Ведь я с ней поступил как негодяй и подлец!

Резко развернулся и зашагал прочь, стараясь не оглядываться, хоть было сложно. Внутренний голос шептал — вернись, объяснись, попроси прощения. Но я упрямо шагал вперед.

Решено. Прямо сейчас пойду к законнику и оформлю дом на Люсьену, чтобы ее муж не мог претендовать. А заодно поговорю, как оформить развод, что-то мне этот мужик не нравится, слишком темный и скользкий.

Я быстрым шагом направился к конторе законника. Меня встретил седовласый мужчина с проницательными глазами и аккуратными усами, удивительно, что он работает в столь ранний час.

Я огляделся по сторонам, его кабинет был обставлен строго, но со вкусом — массивный дубовый стол, полки с толстыми фолиантами.

— Доброе утро, ваше благородие, — произнес он, встав со своего места и приветствуя меня. — Чем могу служить?

Я сел напротив него и сразу перешел к делу:

— Мне нужно оформить дарственную на дом. Передать его Люсьене Шелл, жительнице цветочной улицы, пятый дом. И заодно проконсультироваться по поводу расторжения брака. Ее муж вызывает у меня серьезные опасения.

Законник поправил очки, сложил пальцы домиком и внимательно посмотрел на меня.

— Понимаю, — медленно произнес он. — Однако должен вас предупредить, ситуация может оказаться сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Он помолчал, будто взвешивая слова, и снова продолжил:

— Дело