Арам и Лиза - Диана Рымарь

вчера, больше не повторится. Хочешь видеться с сыном — пожалуйста, я больше не буду возражать, потому что Леша к тебе тянется. Позже можем составить какой-то график ваших встреч, но на этом все.

С хрена ли?!

Очень хочу так ответить, потому что ее высказывание идет вразрез с моими планами. Но прикусываю язык. Потому что одного неверного слова достаточно, чтобы она схватила сына за руку и умчалась отсюда. Ведь даже приехала на своей машине — специально, чтобы не зависеть от меня.

Да неужели же я не укрощу эту тигрицу? Должен быть к ней какой-то подход…

Эх, чтобы я раньше парился таким — подход к девушкам искал! Сроду такого не было. Сами все, что хотел, давали, а о предложении от меня только мечтать могли. Даже с Лизой раньше все было намно-о-ого проще. Она сама в объятия лезла.

— Окей, — выдыхаю я. — А про Лешу мне расскажешь?

— Что ты хочешь знать? — В ее голосе появляется осторожный интерес.

— Все. — Наклоняюсь вперед. — Какой он родился, сколько весил, какой был рост, во сколько впервые сел, встал, сделал первый шажок. Фотоиллюстрации строго приветствуются.

Сам того не осознавая, я нашел ту единственную тему, которая зацепила Лизу. Наверное, потому что какой матери не нравится рассказывать про своего ребенка?

А какому отцу не нравится слушать? Особенно если ты всю эту прелесть взросления ребенка пропустил по собственной глупости.

Сначала тихо и скромно, потом гораздо более эмоционально Лиза выкладывает мне биографию Леши.

Рассказывает, как он родился с весом 3200 и ростом 52 сантиметра, как кричал в роддоме так, что весь этаж слышал. Как в три месяца начал улыбаться, а в полгода уже пытался ползти к игрушкам.

Через полчаса разговора чувствую, как она расслабляется. Даже балует меня видеороликами на телефоне, где в главной роли черноглазый и черноволосый карапуз.

— А вот смотри, — смеется Лиза, показывая видео, где двухлетний Леша пытается засунуть огромную морковку в рот плюшевого зайца. — Он решил, что зайчик голодный, и полчаса его кормил. А потом расплакался, что тот не ест.

— Добрый парень растет, — усмехаюсь я. — Прямо как мама — всех накормить норовит.

Не знаю, зачем ее подкалываю, но уж больно нравится, как она забавно принимается возмущаться.

— Вообще-то, ты лопал мои котлеты, так что все претензии мимо! — гордо вздергивает носик она.

Вечер, можно сказать, спасен.

Мне до дрожи приятно видеть Лизу в кои-то веки не злющей, а расслабленной.

Она совершенно другая, когда говорит о сыне — не морщит лоб, не кидает возмущенных взглядов. Глаза светятся материнской любовью, губы изгибаются в мягкой улыбке.

Любуюсь уже не сыном, а ею… И понимаю, почему она пошла в модели. Ведь такую красоту грех не показать миру.

Я очарован ею.

Даже если убрать всю нашу предысторию и предположить, что вот сейчас впервые ее встретил, я бы повелся. Еще как повелся! Моментально пригласил бы ее на свидание, и закончилось бы оно к утру понедельника.

Сижу, пялюсь на мою красивую девочку и наглым образом балдею от ее жестов, мимики, певучего звонкого голоса. От того, как она поправляет волосы, когда увлечена рассказом.

Скоро к нам присоединяется разрумянившийся Леха — требует еду и внимание. Мы ужинаем втроем, как настоящая семья. Пацан уплетает наггетсы за обе щеки и рассказывает о своих гоночных подвигах.

А потом, как по щелчку пальцев, наступило девять вечера.

И пора домой!

Да что же такое…

Почему в компании этих двоих время несется так стремительно? Без них маялся целый день, даже работа не отвлекала от мыслей. А тут парой слов перекинулись — и трех часов как не бывало. И какие это были часы! Лучшие за последнее время.

— Мы домой, — объявляет Лиза, поглядывая на часы.

Кутаемся в зимнюю одежду, выходим на улицу.

Мороз крепчает, снег скрипит под ногами.

Идем на парковку вместе — наши машины стоят рядом.

Лиза уже усаживает Лешу в детское кресло, проверяет ремни безопасности. Собирается забраться в машину сама.

Останавливаю ее за локоть, достаю из пакета коробку, которую подготовил заранее.

— Тебе. — Протягиваю подарок. — У каждой молодой мамы такое должно быть.

— Что это? — удивляется она, принимая коробку.

Открывает, и лицо сразу меняется.

Там видеоняня — последняя модель, с ночным видением и двусторонней связью.

Очень скоро Лиза понимает, что к чему, и снова хмурит брови.

Задает гениальный вопрос:

— Зачем?

Отвечаю не менее гениально:

— Чтобы ночью не волновалась, что сын проснется, когда ко мне придешь.

Нагло сгребаю ее в объятия, несмотря на попытки увернуться.

Оставляю на щеке жаркий поцелуй — такой, что она ахает от неожиданности.

И быстро ухожу к своей машине, чтобы Лиза не успела ничего возразить или швырнуть коробку мне в голову.

Я наглый, да. Наглость города берет.

Глава 33. (Не) придет

Арам

Хожу по квартире туда-сюда и злюсь на весь белый свет.

Лизы все нет и нет.

Сколько можно укладывать ребенка?

Если бы только знал, сколько времени это занимает, но я не в курсе дела.

Вчера Лиза намного раньше пришла.

Неужели не явится?

Я пережал со своим наглежем?

Перегнул палку с этой видеоняней?

Хотя перегнул палку я не сегодня, а семь лет назад, когда выставил Лизу голой из гостиничного номера. Неужели мне так сильно было нужно ее унизить? Какого черта я вообще так поступил с девчонкой, которая мне безумно нравилась?

Теперь полной ложкой хлебаю последствия мудацкой молодости.

Но, кроме злости на себя, внутри бурлит еще и дикое желание — самое обычное, мужское. Жгучее!

Целых два вечера подряд у нас с Лизой был охуенный секс, и я хочу еще.

Особенно после долгого воздержания, на которое обрек себя, сделав предложение Милене. Хотел быть честным с ней. Будь она неладна со своими сюрпризами!

Надо с Лизой по-человечески поговорить, как только явится.

Еще раз четко расписать, чего я от нее хочу. Что настроен серьезно, что они с Лешей мне оба нужны — не по отдельности, а вместе, пакетом. Потому что мы, считай, уже готовая семья.

Так в ожидании проходит час.

Два.

К полуночи я совсем сатанею и, кажется, начинаю сходить с ума.

Почему она не приходит? Вчера пришла, а сегодня уже не надо? Типа пару раз кончил, и хватит с тебя, Арам?

Еле удерживаюсь от того, чтобы не начать ей названивать. Или, того хуже, стучать в дверь, наплевав на все приличия.

Сам не знаю зачем, подхожу к глазку — и вдруг вижу на лестничной клетке Лизу!