Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

На то, чтобы умыться и привести себя в порядок, потребовалось рекордно малое количество времени. Во мне уже разгорался дикий, отчаянный азарт.

Мы с сестрой расчесали сбившиеся в колтун волосы, сделали мне макияж, и она даже не сказала, что я похожа на нечисть. Всё познаётся в сравнении, и теперь я могла с уверенностью утверждать, что тёмные круги под глазами — не самое страшное «украшение» лица.

Торопясь, я надела лиф, сверху — платье. Пригладила волоски на висках, кинула взгляд в зеркало, убедившись, что выгляжу неплохо. Даже очень неплохо для трижды умершей.

В последний момент вспомнила о записке и под любопытным взглядом сестры написала Саше, что мне обязательно нужно с ним поговорить.

Новое старое утро складывалось и так, и не так, как самое первое, и почему-то это воодушевляло и давало надежду. Когда я уже надела лёгкие балетки, сестра нашла испорченную блузку.

— Ася, это что⁈ — спросила она тоном инспектора нравственности.

— Это… случайность.

— Отец так редко покупает нам хорошие вещи! — возмутилась она. — Мне и так вечно остаётся только донашивать, а ты… такую блузку… просто испоганила!

Голос у неё зазвенел от обиды, и сразу стало понятно, что она сейчас расплачется.

— Роя, блузка — это такая ерунда…

— Для тебя ерунда, потому что тебе как старшей всё новое покупают! И Варе покупают, потому что после нас двоих уже носить нечего. И Астре покупают, потому что за Варей разве что кикиморы могут донашивать. И только мне никогда ничего не покупают! — надула губы сестра.

— Можешь забрать из моего шкафа всё, что тебе нравится, — улыбнулась я.

Аврора снова посмотрела подозрительно:

— Ты заболела?

— Нет. Я просто очень тебя люблю. Очень. Я редко это говорю, но это правда.

Роя замерла, хлопая глазами:

— Точно заболела. Всё, иди. Уже давно пора, — выпихнула она меня из светлицы и закрыла дверь, а потом приоткрыла и шёпотом добавила вслед: — Я тебя вообще-то тоже люблю, но шкаф твой распотрошу. И можешь потом на помутнение рассудка не ссылаться, княжеское дозволение обратного хода не имеет.

На этом дверь захлопнулась уже окончательно.

Я усадила Лазурку на плечо и улыбнулась ей:

— Тебя тоже люблю. Пусть на этот раз у нас всё получится.

У подножия лестницы меня ждал брат.

— Ваня, тебе так идёт эта рубашка! — похвалила я.

Он окинул мою фигуру взглядом и недовольно прошептал:

— Ослушалась отца? Он же говорил подложить хоть что-нибудь в лиф.

— Себе подложи в штаны, — парировала я. — Может, кто-то из девушек внимание и обратит.

— У меня есть девушка, — хмыкнул он.

— Врёшь! — не поверила я.

— Не вру.

Я пытливо посмотрела на брата: и откуда у него девушка? И кто она? Где живёт? Почему он никогда о ней не рассказывал раньше?

Но задавать вопросы было некогда, Иван привёл меня в заполненную уже знакомыми лицами главную залу, в которой доминировали оборотники — массивными фигурами, ростом и, конечно, яркими эмоциями. Они были нарядно одеты, излучали мужественность и уверенность в себе, но я уже знала цену их звериной сущности и поэтому не обманывалась. Их князь шагнул ко мне, расплываясь в предвкушающей улыбке и едва ли не облизываясь от удовольствия, как и в первый раз.

— Позвольте представиться: Борис Михайлович Берский. Очень рад встрече!

На этот раз я заметила, как он скрытно принюхивается, как ореховые глаза оглаживают взглядом мою фигуру, а затем фиксируются на лице.

— Иван Васильевич Разумовский, — холодно ответил ему брат. — И моя сестра Анастасия Васильевна.

Мне захотелось поаплодировать Ивану — а ведь Берский ещё не успел ничего сотворить.

Дальнейшие реплики князя оборотников не блистали разнообразием:

— Искренне надеюсь, что наше знакомство станет более близким.

— Сомневаюсь, что у вас хватит денег на то, чтобы заплатить назначенное отцом вено, — ледяным голосом осадил его брат, и Берский тут же вспыхнул бешеным желанием доказать обратное.

Наблюдать за этим второй раз было странно и в то же время отрезвляюще. В отличие от Рои, которая сегодня вела себя иначе, Берский словно играл роль, слова которой были написаны наперёд. Первый раз ему удалось меня обмануть, но второй…

Я улыбалась. Не потому, что была рада его видеть, а потому, что теперь знала и понимала больше. О нём, о себе, о будущем. Сегодня моя улыбка была абсолютно искренней, я больше не чувствовала себя куклой на торгах. Я даже не чувствовала себя королевой в партии. Я изо всех сил хотела перестать быть фигурой и стать наконец игроком.

Подошедшему Полозовскому уделила особое внимание.

— Доброго утра, господа, — поздоровался он. — И обворожительная дама… Позвольте представиться. Мирияд Демьянович.

Треугольная голова зелёного полоза мягко покачивалась, свисая с плеча хозяина и наблюдая за мной сквозь узкие щели зрачков.

— Это Поль, он не представляет опасности.

Моя куничка явно не соглашалась с этим утверждением, но я накрыла её мордочку ладонью и представилась:

— Анастасия Васильевная, а это Лазурка. Будьте осторожны, она не раз охотилась на змей.

Полозовский удивлённо округлил глаза, не зная, расценивать ли мои слова как угрозу или как доброжелательное предупреждение.

— Кхм, — кашлянул он. — Столько гостей. Надеюсь, Разумовские не пожалеют о своём решении созвать Вече.

А ведь в прошлый раз он сказал то же самое! Разум зацепился за эту фразу.

— А почему вы считаете, что Разумовские могут об этом пожалеть? — спросила я, цепко следя за его реакцией.

— Ну… знаете… Ни одно Вече не обходится без конфликта или скандала… — ответил он, при этом явно раздражаясь от моего пристального внимания.

— Всё зависит от нас самих, — слегка пожала плечами я и обратилась к брату: — Иван, давай выйдем на воздух? Кажется, ещё не все кланы в сборе, мы можем встретить остальных на причале.

Брат, вероятно, подумал, что мне нужно сбежать подальше от чужих эмоций, но я хотела поскорее встретить Сашу. Всё остальное волновало мало.

Солнце щедро заливало теплом и светом тёмные воды канала, мимо проплывали крытые автолодки, на крыше пригрелась стая разговорчивых птичек.

Прекрасный ясный день. Идеальный, чтобы умереть.

Я запретила себе думать эту мысль и вгляделась вдаль. Из бокового канала оранжевыми всполохами показались две франтоватые автолодки Огневских. Из дома вышел Берский и направился к нам, видимо, страдал от невнимания. Вслед за ним вышли Виктор и Мирияд Демьянович.

— Анастасия Васильевна, а вы уже слышали, что в этом году я взял титул князя? Победил в поединке… — Борис Михайлович никак не унимался, пытался нависать надо мной и заглядывать в глаза.

— Поздравляю, — равнодушно ответила я. — К сожалению, не могу