Измена. Ухожу к ней - Дарина Королёва

моё любимое — шоколадный фондан с горячей начинкой, украшенный свежей малиной и мятой. Пробую первую ложечку — м-м-м, какое блаженство! И плевать, что стоит как крыло от самолёта. Твоя карточка выдержит, муженёк.

А после загляну в ювелирный! Давно хотела серьги с сапфирами — говорят, они понижают давление. А что? Очень даже медицинские показания! Я тоже устала и хочу позитивных эмоций! Я заслужила!

— Простите, это место свободно?

Поднимаю глаза и застываю с ложечкой у рта. Этот голос... Где-то я его уже слышала.

Передо мной стоит высокий мужчина в стильном костюме. Коротко стриженные седеющие виски, уверенный взгляд, едва заметная улыбка в уголках губ. И что-то такое знакомое в чертах лица...

— Миша?! Миша Исаев? То есть... Михаил...

Он смеётся — и вот теперь я точно узнаю этот смех. Сколько раз мы хохотали над задачками по математике, готовясь к олимпиадам!

— Боже мой, — качаю головой. — Никогда бы не узнала! Где твои очки-велосипеды? Где неизменная клетчатая рубашка?

Смотрю на нежданного гостя и хлопаю ресницами, приоткрыв рот.

— Надо же, какая встреча! Здравствуй, Мариш. Неожиданно, однако!

— И не говори! — я искренне и от души приветствую его, широко улыбаясь.

Не может быть! Сколько лет мы не общались?

— А ты думала, я так и остался ботаником? — подмигивает, присаживаясь напротив. — Время не стоит на месте, Маринка.

"Маринка" — как в школе.

Мы были лучшими на районе по математике, гремели на всех олимпиадах. Миша всегда первое место, я — второе. А потом он уехал в Москву поступать, и мы потеряли связь.

— Ты очень изменился, — рассматриваю его с удивлением.

— А ты всё такая же красивая, — он смотрит как-то по-особенному тепло. — Только стала ещё красивее.

И от этого взгляда, от этих слов что-то внутри вдруг оттаивает. Впервые за долгое время чувствую себя не "беременной женой-домохозяйкой", а просто женщиной. Красивой, желанной, интересной. Да уж, как давно я не получала комплименты от мужчины.

Вспоминается, как Ярослав бесился, когда мы с Мишей готовились к олимпиадам. Как презрительно фыркал: "Ботаник очкастый!" Собирал вокруг себя дружков, и они издевались над ним. А я защищала Мишу — единственного, кто понимал мою любовь к математике.

Но... разве сейчас это важно?

В голове вдруг проясняется — а почему, собственно, я не могу просто общаться с интересным мужчиной? Ярослав же позволяет себе "дружить" с другими женщинами. Хотя раньше я считала недопустимым для замужней дамы даже намёк на близкое общение с противоположным полом. Какая же я была правильная! Наивная…

Надо срочно исправлять ситуацию!

ГЛАВА 45

— Как жизнь, Маринка? — Миша улыбается, и я замечаю тонкие морщинки в уголках глаз. Они делают его только интереснее. В его взгляде что-то особенное — тепло и внимание, которых я так давно не видела от мужчин.

— Да как... — невольно поправляю волосы. — Трое сыновей... и четвёртый ребёнок на подходе, — машинально глажу живот, вдруг остро ощущая свое положение.

— Ого! — его брови взлетают вверх. — Вот это здорово. Большая семья! Вы молодцы с мужем. Сейчас мало кто решается больше одного рожать.

При упоминании Ярослава что-то больно сжимается внутри. Утыкаюсь глазами в салфетницу, не зная, что сказать. Не рассказывать же школьному другу о своих проблемах? Неловко и стыдно.

— А сам-то как? Рассказывай! — спешу сменить тему. — Как жизнь заморская?

Он крутит в руках чашку — красивые пальцы, ухоженные ногти. Ничего общего с тем неуклюжим очкариком из школы.

— А я вот вернулся недавно, — отпивает кофе. — Пятнадцать лет в Калифорнии прожил. Знаешь, как в кино — гараж, стартап, безумные идеи... — усмехается. — Создал систему нейросетей для медицинской диагностики. По снимкам МРТ может рак на ранней стадии определять. Проект взлетел, купили патент...

Его глаза загораются — точно так же, как в школе, когда он решал сложную задачу по математике. Помню, как мы сидели в библиотеке после уроков, склонившись над учебниками. Он всегда так увлекался, что забывал про время.

— А потом Аня умерла... — голос становится глуше, он отводит взгляд. — Рак. Именно то, с чем я пытался бороться своими программами. Иронично, да? Девочки совсем расклеились — Алиса и Соня, тринадцать и десять лет. Решил вернуться домой, начать с чистого листа.

Внутри все сжимается от сочувствия. Значит, вдовец. Один воспитывает двух дочерей.

— Мне очень жаль... — порывисто касаюсь его руки, но тут же сразу отдёргиваю руку.

— Кстати, у Сони скоро день рождения, — заметно старается перевести разговор в более позитивное русло. — Хочу устроить настоящий праздник, но даже не знаю с чего начать. Может, посоветуешь хорошее агентство?

С удовольствием рассказываю про "Happy Kids" — они делали все праздники моим мальчишкам. И вдруг ловлю себя на том, что смеюсь как раньше — легко, искренне, без этой вечной тяжести на сердце.

— Слушай, — придвигается ближе, и я чувствую тонкий аромат его парфюма — приятный, притягивающий, — девочкам пока трудно освоиться. Новый город, новая школа... Приходите с сыновьями на праздник? Будет здорово, если там будут не только одноклассники.

Что-то внутри меня колеблется, но его следующие слова звучат так мягко, без давления:

— Подумай. Не торопись с ответом. Просто напиши, когда решишь.

Мы обмениваемся телефонами. Его пальцы уверенно бегают по экрану — ни следа той прежней неловкости, когда он в школе вечно ронял все, к чему прикасался.

Всё-таки Миша провёл колоссальную работу над собой! Ведь его не узнать! Вырос серьёзно во всех сферах! Мне бы у него поучиться. Может он бы мог дать мне несколько советов?

— А помнишь, как ты на олимпиаде по математике... — начинает он, и мы оба смеемся, вспоминая тот случай с опрокинутым графином воды на строгую председательницу комиссии.

— Зато задачу решила правильно! — подмигиваю я.

— Ты всегда была умницей, — лицо Михаила становится серьезным. — Я часто вспоминал наши занятия в библиотеке.

Чувствую, как краснею. Странно, столько лет прошло, а от его комплиментов до сих пор теплеет внутри.

— Давай селфи на память? — предлагает он вдруг. — Только без этих новомодных фильтров и масок — терпеть их не могу!

Обычно я не люблю фотографироваться, особенно сейчас, с животом. Но почему-то соглашаюсь. Он приобнимает меня за плечи — совсем невесомо, по-дружески. От него