После развода. Уроки любви для взрослой девочки - Юлия Крынская

— Ты говорила он спас тебя. От кого, если не секрет? Куда ты в очередной раз вляпалась? — предоставляю Даше возможность самой всё рассказать.

— Я подписала контракт с немецким продюсером, а он оказался сутенером из Стамбула, — вздыхает Даша. — Денег на меня повесил, сказал, пока не отработаю, паспорт обратно не получу.

— Ну ты ведь не девочка безродная, неужели тебе не к кому было обратиться за деньгами в России? — я зол на Дашу, но мне жаль эту непутёвую девчонку, которую я знаю ещё со школы.

— Признаться кому-то что я в борделе пашу? Ты смеёшься?

— Не понимаю я тебя. Красивая же девка. Давно вышла бы замуж, да успокоилась.

— Так что же ты на мне не женился?

— Если бы ты хотела меня или ещё кого бы то ни было окольцевать, то не шлялась бы параллельно по другим мужикам.

— Я искала выходы на большую сцену.

— Нашла? — усмехаюсь я.

— Нет! И всё из-за тебя! Кто меня с маленьким ребёнком на руках возьмёт?

— Я сегодня сдал анализы, скоро всё будет понятно относительно отцовства. Ты подпишешь официально отказ, если ребёнок мой?

— А ты выкупишь меня у Эдика? — быстро спрашивает Даша. Так вот истинная цель её звонка.

Меня бросает в жар. Ну и мразь этот Эдик.

— Что значит «выкупишь»? У нас крепостное право в девятнадцатом веке отменили.

— Он сказал, что я или отдаю ему сразу двадцать тысяч долларов или работаю год его шлюхой и выполняю любые поручения, — Дашин голос срывается, и в трубку несутся рыдания.

Прикидываю в уме сумму. В рублях выходит чуть больше полутора миллиона. Не такая уж большая сумма за то, чтобы Даша никогда больше не лезла в нашу семью. Но можно попробовать разрулить и без денег этот вопрос. Накосячил он уже будь здоров.

— У тебя паспорт с собой? Или он теперь хранится у Эдика?

— У Эдика, — всхлипывает Даша.

— Значит, едем его сейчас забирать. Ты где?

— Возле его офиса. На Синопской набережной, — Даша тут же перестаёт рыдать и выдаёт мне точный адрес. — Эдик меня вызвал к себе… Ну для этого… А пришла Мальвина, ты, наверное, знаешь, кто это.

— Угу, — Любиного бывшего становится как-то сразу слишком много в моей жизни.

— А мы в это время с Эдиком того-этого… Мальвина развякалась, но Эдик её быстро заткнул. Они же разводятся. Ты в курсе?

— Угу, — еду в сторону бизнес-центра, где засела эта мразь в мужском обличье.

— Она попросила у него денег, а он, знаешь, что ей сказал?

— Даже не представляю.

— Сделать ему минет. Прикинь! Словно они одни в кабинете. Будто я вообще пустое место!

— И что Мальвина?

— У Эдика на столе коньяк стояла. Так Мальвина муженьку бутылкой по лбу со всей дури и врезала!

— Молодец, Мальвина. А ты, Даша, так и будешь для мужиков пустым местом, если не изменишься.

— Вот только не надо мне читать нравоучения! — обижается на меня Даша. — Эдик об всех баб ноги вытирает. И об твою Любу тоже.

— Если бы он вытирал об неё ноги, то не стал бы так рьяно лезть в её новую жизнь. А к тебе у меня будет задание. Ты позвонишь и извинишься перед Любой.

— С какой стати?

— Да с той самой! — стараюсь не вспылить, чтобы не напугать притихшего царевича. — Она Елисея за месяц на ноги поставила, а от тебя он сегодня как от чёрта бежал! От родной матери!

— Хорошо, — смиряется Даша. — Я… Я не знаю почему так вышло. Еська причина всех моих неудач, и я срывалась на него часто.

— Причина всех твоих неудач — ты сама, Даша. Я не понял, Эдик там жив или в отключке?

— Жив! Секретаршу теперь свою обхаживает, а меня выпер, типа я ему мешаю.

— Жди меня в холле, я скоро подъеду.

Царевич сегодня днём не спал и, на моё счастье, вырубился в автокресле. Приложив все усилия, чтобы парня не разбудить, я вытаскиваю его вместе с креслом из машины. Впервые вместе с сыном идём на разборки. Прямо семейный подряд.

Бизнес-центр, где располагается фирма Эдика, расположена в старинном здании с высокими потолками. Крикни и разнесётся эхо по коридорам. Даша подрывается с длинного кожаного дивана и спешит ко мне.

— Слушай, а как ты пройдёшь? Здесь же система пропусков. А ты даже не при костюме.

— Спокойно! — иду к стойке администратора и кладу на стол адвокатское удостоверение. — Здравствуйте, красавица! Кришневский Богдан. В 702 офис к Эдуарду Владимировичу… — бросаю быстрый взгляд на часы на стене. — На пять с ним договаривались.

— Я сейчас позвоню, — администратор, светловолосая девушка лет двадцати пяти, возвращает мне удостоверение и звонит, постукивая карандашом по столу.

— Не стучите, пожалуйста, — шепчу ей. — Ребёнок у меня очень чутко спит.

— Что же вы его с собой таскаете? — шепчет она в ответ.

— Что делать! Я отец-одиночка. Вот и работаем вместе иногда.

Она с сочувствием смотрит на меня.

— Я тоже одна сына ращу, но мне мама помогает… Что-то Лена не отвечает… Да вы проходите, раз договаривались, — администратор кладёт на стойку пропуск. — Седьмой этаж.

Прохожу через турникет и спешу к лифту. Даша семенит за мной. У неё, по всей видимости, пропуск на весь год уже выписан. Придушить мало этого Эдика!

— Богдан, может, я посижу здесь с Еськой?

Разворачиваюсь к ней.

— Нет. Лучше позвони-ка ты Любе.

— Да-да, конечно! — Даша лезет в карман за телефоном. — У меня и номер её имеется, — Даша нажимает вызов, а я наблюдаю за ней. Насколько искренна она сейчас в своём раскаянии?

— Аллё, — слышу Любин голос.

— Люба, здравствуйте! — Даша говорит, и щёки её заливаются румянцем. — Мы с вами незнакомы, но я хочу попросить у вас прощения и сказать спасибо за Елисея. Он так окреп за месяц, что был у вас.

— Даша?

— Верно. Ваш муж… Бывший муж, конечно, спас меня, но теперь заставляет меня творить совершенно мерзкие вещи. Богдан сказал вы ждёте ребёнка… Я не знала. Ещё раз простите меня. И в третий раз простите за прямоту, бывший муж ваш козёл редкостный.

— Я услышала вас, Даша. Надеюсь, мы с умеем договориться. Извините, мне сейчас не очень удобно разговаривать, — Люба сбрасывает звонок.

— Молодец! — хвалю Дашу. — А теперь удали Любин номер и забудь его. Звонить по всем вопросам ты будешь только мне. Уверен, мы скоро их все закроем. После этого ты исчезнешь из нашей жизни. Всё поняла?

— Да, — кивает Даша.

Вызываю лифт, и вскоре зеркальная кабина уносит нас на седьмой этаж.