Простить невозможно забыть - Ника Горина

На мгновение Дмитрий забыл обо всем, об этой чертовой комнате, о Петре Сергеевиче…

— Катя, — выдохнул он, прижимая жену к себе и вдыхая аромат её волос. Как давно он мечтал услышать эти слова!..

Девушка была очень бледной.

— Тебе лучше лечь, — Дмитрий подвёл ее к кровати. Но на мгновение оба остановились перед ней в нерешительности.

— Давай уйдем отсюда, — произнес он. — Я попрошу другую комнату.

— А что не так с этой? — Катя забралась на кровать и протянула ему руку.

Что не так? Да все не так. Дмитрий ошарашенно уставился на девушку. Но Катерина выглядела спокойной. И даже слегка улыбалась.

— Что с тобой, Дим?

Да что с ней? Он предпочел бы видеть её в слезах, панике, дрожащей… но её странное спокойствие…

И тут до него дошло. Петр Сергеевич устроил ей проверку. Ей и ему. И Катя это понимает. И делает вид, что все хорошо. Но каких трудов ей это стоит?

— Иди ко мне, — она похлопала кровать рядом с собой.

Дмитрий, не раздеваясь, прилег рядом и крепко ее обнял. Катя положила голову ему на плечо.

— Давай купим для малыша подвесную кроватку, — произнесла она через некоторое время, перебирая пуговицы на его рубашке. — Я где-то читала, что малышам в такой кроватке хорошо спится.

Какая, к черту, кроватка? О чем она говорит?

— Хорошо, — сказал он.

— И большого плюшевого мишку. Он будет лежать рядом с малышом. А еще хочу…

— Катя, — прервал ее Дмитрий.

— Что? — девушка подняла на него глаза.

«Твою мать!», — подумал он. Что она несет? То, что помогает ей не думать, не вспоминать…

— Хорошо, Катя, — произнес он, — я куплю все, что захочешь.

Девушка улыбнулась и снова положила голову ему на грудь.

— Я все помню, — произнесла она через несколько мгновений. — Все, что произошло в этой комнате. Я помню этот ковер, вазу, и эту кровать…

— Катя…

— Но это всего лишь комната. Все прошло. Теперь ты со мной, ты — мой муж, внутри меня наш ребенок. Все изменилось. Это просто комната.

Ни черта не изменилось. Не для него. Для него эта комната — его персональный ад. Все, что здесь случилось — его вина. Из-за него она оказалась здесь. Из-за него ее насиловали в этой комнате пятеро мужчин. А сейчас он здесь с ней, на той самой кровати, на которую бросил ее четыре года назад, подняв за волосы с пола. Он обнимает ее на кровати, на которой насиловал, игнорируя крики и мольбы. И она сейчас терпит его объятья. Чего ей это стоит?

Он отпустил девушку и встал с кровати.

— Ты куда? — спросила Катя, слегка приподнявшись.

— В ванную. Постарайся уснуть. Ты устала с дороги, — он вытащил из шкафа плед и накинул на нее.

Дмитрий умылся холодной водой, но это не помогло. Сердце бешено стучало в его груди, а руки дрожали. Слишком жестокая проверка. Для них обоих. И если он может с этим справится, то Катя вряд ли. Да, она стала сильнее за прошедшие годы, но только потому, что он отгораживал ее от всего, что могло ей напомнить о той ночи.

Когда Дима вернулся в спальню, Катя спала, свернувшись клубочком под пледом. Или делала вид, что спала?

Он не хотел ложиться рядом с ней. Не на эту кровать. Не сейчас. Дмитрий прошел к окну и опустился в глубокое кресло.

— Дим, — позвала Катя, не открывая глаз.

— Спи, Катя.

— Иди ко мне.

— Я побуду здесь. Спи.

Катерина ничего не ответила. Она не спала. Не могла заснуть. Она сильнее закуталась в плед, пряча слезы. Девушка была благодарна ему за то, что остался в кресле. Терпеть его близость было невыносимо. Оставаться здесь было невыносимо. Воспоминания душили ее. То, что, казалось, осталось в прошлом, снова вернулось. Эта комната. Старик. Пятеро мужчин. Боль, слезы, унижение, насилие… Никто не помог, никто не остановился, никто не защитил…. И не защитит сейчас. Ей никто не поможет. Она одна. Снова одна в этой комнате. Со своим насильником.

Но Катя все уже уснула. Она сама не заметила, как глаза ее закрылись, и она погрузилась в сон. Удивительно спокойный сон.

Ей снилось, что она стоит в незнакомом саду. Только что закончился дождь. Но тяжёлые тучи, закрывшие небо, говорили о том, что сейчас опять польет. Катя стояла босиком на влажной земле перед небольшим оливковым деревцем. В ее душе были покой и безмятежность. Она коснулась нежных листиков. Деревце было прекрасным. Оно было завершением всех ее бед, всех ненастий. Оно, словно начало новой жизни, выросло на руинах ее боли. Катя перебирала в руках листочки. Несколько тяжёлых крупных капель упало на ее ладонь. Где-то вдалеке прогремел гром.

Едва забрезжил рассвет, Катерина встала с кровати и прошла в ванную. На Дмитрия она даже не посмотрела. Ей было плохо. Ее тошнило.

Умывшись, она вошла в спальню. Дмитрий стоял у окна.

— Как ты? — спросил он.

— Мне плохо. Тошнит ужасно, — Катя присела на край кровати. — И голова кружится.

— Поедем домой.

— А Петр Сергеевич?

— Он только что приехал. Видел его машину.

— Ты иди, я переоденусь и спущусь.

Дмитрий шагнул к девушке, но она тут же встала и отступила от него, выставив руки, будто защищаясь, но быстро опустила их.

— Хорошо, — Дмитрий вышел из комнаты. Ему не хотелось оставлять ее одну, но и оставаться с ней он не мог.

— О, Дмитрий, ты здесь, — Петр Сергеевич стоял перед лестницей.

— Какого черта! — обрушился на него Дмитрий. — Она же…

Петр Сергеевич выставил руку.

— Не здесь. Идем в кабинет.

— Зачем вы сделали это? Зачем вы отправили нас в эту комнату? — начал Дмитрий, едва Петр Сергеевич закрыл двери.

— В какую комнату? Не понимаю, о чем ты.

— Все вы понимаете! — прорычал Дмитрий.

— Осторожно, Дмитрий. Следи за своим тоном. Не забывай, с кем говоришь, — взгляд Петра Сергеевича стал обжигающе холодным. — В своём доме я делаю то, что захочу. Не тебе задавать вопросы и уж тем более предъявлять мне претензии. Помни свое место.

Дмитрий ничего не ответил.

Катерина стояла за дверью и слышала каждое слово.

— Катя этого не заслужила, — произнес он через несколько мгновений. — Она ни в чем не виновата.

— Конечно, нет, — Петр Сергеевич опустился в кресло. — Все, что с ней случилось и случается — это твоя вина. Ты сам притащил ее в этот дом. И ты был в той комнате вместе с другими.

В голосе Петра Сергеевича зазвучали металлические нотки.

— И ты сам привел ее в свой дом после случившегося.