Альфа. Порочный плен - Ника Горская

на вид около тридцати пяти. Не больше. Чёрные волосы идеально уложены, но не вылизаны, а так, словно он только что провёл по ним рукой. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок — классическая красота, от которой у большинства захватывает дух.

Но главное — глаза. Тёмные, пронзительные, немигающие. В них плещется такой океан тьмы, что можно захлебнуться. В них нет ни капли сочувствия или намёка на доброжелательность. Только холодный, расчётливый ум и неутолимая жажда власти.

Его губы растягиваются в лёгкой, презрительной усмешке. Он смотрит на меня, как на насекомое, которое может раздавить одним движением руки.

Испытывая какой-то первобытный ужас смотрю на него и, кажется, даже не моргаю.

В себя приводит раздражённое рычание Астахова, словно грубый толчок в спину.

— Пошла вон отсюда!

Не раздумывая, не оглядываясь, я разворачиваюсь и бегу. Не иду, а именно бегу, спасаясь от опасности. Тонкие каблуки стучат по мраморному полу, создавая оглушительный шум, но я не обращаю на это внимания.

Рывком распахиваю тяжелую дверь и вываливаюсь в коридор. На мгновение замираю, переводя дыхание, и тут же продолжаю бежать. Сердце колотится, как бешеное, в горле пересохло. В ушах гремит пульс, заглушая все остальные звуки.

Наконец выбегаю на улицу. Холодный воздух обжигает лицо, действуя отрезвляюще.

Задыхаясь, прислоняюсь к ближайшей стене и пытаюсь отдышаться, под тяжёлым взглядом стоящей рядом охраны.

Что это вообще было?

Кто тот мужчина?

Стою на улице до тех пор, пока не начинаю дрожать от вечерней прохлады.

Адреналин немного отступил, оставив после себя тянущее ощущение опустошенности.

Возвращаюсь в клуб, только сейчас осознавая, что интуитивно выбежала через служебный выход. Что однозначно не может не радовать. Направляюсь к винтовой лестнице в конце коридора и поднимаюсь на второй этаж.

Тут царит полумрак, разбавленный лишь тусклым светом ламп над несколькими дверями. Коридор узкий и длинный.

Останавливаюсь перед нужной дверью и открыв её буквально вваливаюсь внутрь небольшой комнаты.

Захлопнув дверь, запираюсь на замок.

Обстановка здесь более чем скромная: узкая кровать, шкаф-купе, письменный стол и стул.

Тут я живу последние три недели, каждый день мечтая покинуть это место.

Не включая свет, подхожу к шкафу и распахнув дверцы достаю комплект, в котором сплю: футболка и свободные трикотажные штаны. Зло стянув с себя кожаные шорты и топ, переодеваюсь и заваливаюсь на кровать.

Плевать на мои обязанности и нежелание подставлять Пашу. Сейчас я ни о чём не хочу думать.

Произошедшее в випе настолько вымотало меня, что, несмотря на ту бурю что последние полчаса молотит мои внутренности, я проваливаюсь в сон. Так словно падаю в глубокий, тёмный колодец, где нет ни звука, ни света, ни мыслей…

Но из которого я резко выныриваю, оказавшись грубо вытянутой из кровати.

Не до конца проснувшись, сонная и дезориентированная, я всё же осознаю, что меня куда-то тащат, зажав рот шершавой, пахнущей сигаретами рукой. Паника вспыхивает мгновенно.

Я мычу, дёргаюсь, пытаясь высвободиться, но тщетно. Рука, зажимающая рот, давит так сильно, что становится трудно дышать.

Кто это?

Что ему от меня нужно?

Меня тянут через комнату, в коридор, вниз по лестнице. Каждый шаг отдаётся болью в голове и усиливает чувство беспомощности.

Страх парализует, но инстинкт самосохранения заставляет сопротивляться. Я извиваюсь, брыкаюсь, царапаюсь, но всё безуспешно. Похититель, кто бы он ни был, однозначно сильнее.

Яростно сопротивляющуюся, меня выволакивают на улицу.

Пытаюсь оглядеться, понять, куда меня тащат, но безуспешно. Всё происходит слишком быстро.

Споткнувшись, опускаю голову вниз и леденею…

Два тела в знакомой униформе. Парни из охраны, которых я видела практически каждый день. Они лежат неподвижно. Без каких-либо признаков жизни…

Страх достигает своего пика, превращаясь в удушающую агонию.

Меня грубо запихивают на заднее сиденье чёрного автомобиля. Удар головой о дверной косяк оглушает, но боль отходит на второй план, уступая место животному ужасу.

Взвизгнув шинами, машина тут же трогается с места и резко набирает скорость, увозя меня в неизвестном направлении…

Глава 47

Демид

Я, блядь, более-менее успокаиваюсь только после того, как за Полиной захлопывается дверь.

Атакующая моё нутро агрессия постепенно стихает, но не настолько чтобы расслабиться в присутствии Шакурова.

Усилием воли закрываю глаза на то, что он так бесцеремонно нарушил моё уединение.

— Проходи. — указываю ему рукой на диваны и набрав в телефоне нужный номер, прошу организовать нам соответствующее сопровождение вечера. Сделаем вид, что ничего не произошло.

— И кто она, позволь узнать?

Этот вопрос ожидаем и вполне логичен, после той сцены свидетелем которой он стал, но отвечать я не спешу.

Одно, мать его, неверное слово и у Зверя появится рычаг давления на меня.

Айдар Шакуров не гнушается методами воздействия.

Беспринципный, бесчувственный, жестокий…

Он смотрит на меня своими холодными, пронзительными глазами, словно сканирует насквозь, пытается разгадать мои мысли.

Хищник, затаившийся в тени и выжидающий удобного момента для нападения. Лицемер, прикрывающий свою истинную сущность маской благопристойности, и питающийся чужими слабостями.

Он готов предать любого ради собственной выгоды.

Стервятник, летящий на запах крови.

Шакуров — воплощение всего самого отвратительного, что может вмещать в себе человек вне закона. Тот у которого нет ни совести, ни жалости.

Пустота внутри, холодный расчёт и жажда власти — вот что движет им.

И я знаю, что он никогда не упустит возможности воспользоваться моей слабостью, если таковая обнаружится. Поэтому знаю, что должен быть предельно осторожен в каждом слове, в каждом жесте. Потому что игра с таким противником — это игра со смертью.

— Что тебе нужно, Айдар? — интересуюсь с нарочитой небрежностью и располагаюсь на диване, прямо напротив него.

Знаю, что этот вызов будет принят как сигнал к началу игры, где ставки непомерно высоки.

Напряжение в комнате ощутимо сгущается, воздух буквально электризуется. Каждый мой жест и каждое движение Шакурова пропитаны скрытым смыслом, невысказанными угрозами. Его взгляд прикован ко мне, изучает, оценивает, ищет брешь в моей обороне.

Кажется, я чувствую, как он пытается проникнуть в мои мысли, разгадать намерения.

Внутренне я собран, как сжатая пружина, готовый в любой момент к отпору. Контролирую каждый мускул, каждое движение, не позволяя эмоциям взять верх. Знаю, что малейшая ошибка может стоить очень дорого.

В этом молчаливом противостоянии — вся суть наших взаимоотношений. Вечная борьба за власть, влияние, право быть первым.

— Мартьянов предложил объединение с южным потоком. — меняет он тему, переходя к цели своего визита.

Непринуждённо раскинув руки на спинке дивана, замолкает. Ждёт, сука, что я сделаю предложение лучше.

Я не тороплюсь.

Перевожу взгляд на входную дверь, когда в неё входит