Истинная: знаки судьбы - Юлия Юг

— А ещё, знаешь, мне бы хотелось, чтобы на твоём пальце появилось обручальное кольцо, которое носят женатые люди. Чтобы все человеческие женщины знали, что ты занятой…

Мишель, продолжая улыбаться, собственнически притянул меня ближе к себе, но при этом хмыкнул, отвечая:

— Хм, я тоже много чего хочу. — Проговорил он загадочным тоном. И тихо, чтобы не было слышно посторонним, на ухо прошептал: — Например, чтобы на тебе была моя метка.

Я задумалась над его словами и тем, насколько я готова к новому этапу наших с ним отношений. Ведь метка, по сути, это даже больше, чем брак у людей. Это означает, что вместе навсегда, и назад уже дороги не будет. Но, как ни странно, ожидаемого страха, негатива или отторжения при этих мыслях я не почувствовала.

Мишель мою задумчивость воспринял по-своему. Он погладил тыльную сторону моей руки и проговорил:

— Солнышко. Не переживай. Я тебя не тороплю. Я буду ждать столько, сколько нужно, пока ты не будешь к этому готова.

Меня очень покорили его слова и терпеливость. Он не давил. Не настаивал. А зная, какие оборотни собственники и как им важно пометить свою самку, я представляю, насколько Мишелю нелегко даётся. Но прямо сейчас торопиться убеждать его, что я готова, и давать разрешение пометить меня я не стала. Всё итак быстро перевернулось с ног на голову. Наши отношения кардинально изменились со вчерашнего дня. Нужно этот факт мне тщательно обдумать.

— Спасибо. — Ответила ему.

А себе я мысленно пообещала долго с этим не тянуть, и не мучить больше этого замечательного мужчину. Кроме того, мне и самой важно проверить надуманную мной версию и убедиться в том, что я все-таки не фригидна. Очень надеюсь, что это только один раз был такой неудавшийся у нас, о котором и вспоминать теперь не хочется. Просто, наверное, в первый раз я не была готова к близости вообще, и согласилась на всё «зажмурившись», чтобы быстрее наша ситуация разрешилась. И поэтому всё произошло у нас именно так. По крайней мере, сейчас Мишель мне уже не воспринимается таким чужим и страшным, как тогда. Сейчас вообще по отношению к нему у меня вдруг появилось столько нежности и тепла…

Медсестра, видя, что на неё не обращают внимания и наши с Мишелем перешептывания, быстро удалилась из палаты.

Пронзительный взгляд оборотня, оставшегося со мной наедине, меня засмущал, и я, чтобы хоть как-то скрыть это, приступила к завтраку.

Через некоторое время в палату вошёл Филипп, огляделся. Было видно, что он явно не ожидал увидеть в моей палате довольного жизнью Мишеля. И обратился ко мне:

— Доброе утро. Как Вы себя чувствуете?

— Доброе утро. Спасибо, хорошо.

Доктор повернулся к Мишелю и серьезным тоном спросил:

— Альфа, мне казалось, вчера Вы приняли, несколько иное решение… Не ожидал Вас здесь увидеть.

Я поняла, о чем идёт речь, поэтому взяла Мишеля за руку. И доктору ответила сама, опередив своего оборотня:

— Если Вы про то, чтобы Мишель оставил меня одну, то я категорически против! Это была крайне неудачная идея. Без него я буду нервничать и дёргаться. Уверена, что такое моё состояние нервозности мне не прибавит. Предполагаю, что и Вы согласитесь с тем, что если мне будет неспокойно, то это сделает ещё хуже. К тому же Вы наверняка знаете, что Мишель моя пара? И понимаете, что истинную пару нельзя разлучать…

Филипп улыбнулся на мою реплику. А затем я перевела взгляд с доктора и увидела и вовсе потрясенное лицо Мишеля, который очень быстро изменилось и стало буквально светилось от радости. Такого монолога от меня в защиту его пребывания рядом со мной французский альфа явно не ожидал.

— А, раз так… Значит, вчера я неверно понял. Ладно… — Задумчиво произнёс доктор.

А Мишель в этот момент, не обращая внимание на Филиппа, сказал:

— Виолетта, я очень рад, что ты всё-таки признаешь нашу истинность! — И крепко прижал меня к себе.

— Мишель, — прохрипела я, — мне нечем дышать.

— Ой, извини. — Сказал он, ослабляя свою хватку.

Доктор всё это время смотрел на нас улыбаясь, а затем продолжил:

— Что касается Вашего лечения. Сегодня Вам я назначил две капельницы. Правда, сейчас пришла медсестра и сказала, что Вы просите её замены.

— Скажите, пожалуйста, Филипп. Капельницы, которые Вы назначили… Они могут блокировать мои видения?

Мой вопрос доктора несколько удивил. И всё же он ответил:

— Теоретически да, — произнёс он задумчивым голосом.

— Тогда я против такого лечения. Понимаете, сейчас от моего дара и того, что я увижу, зависит жизнь одного человека… И благополучие ещё одного оборотня. Я не могу… Вернее могу, но не хочу отказываться от своего дара, если он может кому-то помочь.

— А о своём благополучии Вы подумали? Что будет, если Вы не справитесь с такой нагрузкой?

— Я справлюсь.

— Я против! Не хочу тобой рисковать. — Категорично заявил Мишель, скрестив руки на груди.

Вот, блин! Казалось, только одного упрямого доктора удалось уговорить, так нет, теперь и Мишель подключился. Хотелось взвыть от досады. Но я решила подключить женскую хитрость.

— Знаешь, — сказала я Мишелю. — Вчера, когда ты пообещал мне, что будешь рядом. И я поняла, что теперь я не одна. И с твоей поддержкой, вместе, мы совсем справимся…

— Вета, — тон его голоса стал более мягким. — Ты сейчас самое дорогое, что у меня есть, и я не хочу тобой рисковать… И если на одной чаше весов благополучие пары Пьера, а…

Я прикрыла его губы своим указательным пальцем, не давая ему договорить.

— Нет никаких чаш. Просто доверяй мне. Это мой дар. Он часть меня. И вместе мы справимся.

Он обнял меня за плечи. Уткнулся мне в шею носом, немного щекоча меня своим дыханием. И этот его жест мне очень понравился, и побудил какие-то другие, ранее неведомые мне ощущения. Я понимаю, что он это сделал именно потому, что мой аромат его успокаивал. Однако от его действий, я даже на время забылась, что в палате мы не одни.

— Хорошо, — тем временем произнёс врач. — Значит, ПОКА обойдемся без капельницы. Будем наблюдать. Но в случае чего, или если будет опять обморок, то не обессудьте.

— Спасибо!

Глава 24

Виолетта.

Я чувствую, что капельницы мне не помогут, и рада, что доктор позволил обойтись без них. С одной стороны, самой тревожно за своё состояние, меня настораживают обмороки и боли, но с другой стороны, я не смогу спокойно жить, зная,