Неоля в плену Востока, или Личный библиотекарь Сулеймана - Shy Hyde

повелителя. Стражнику же просто достаточно было увидеть, что девушку сопровождают евнух и служанка, и услышать, что султан ожидает.

Колени тряслись, сердце больно билось о рёбра. Сделав глубокий вдох, Оля шагнула за дверь и тут же оказалась в раю…

Покои Сулеймана, недаром вошедшего в историю как Великолепный, поражали своей роскошью. Высокие арочные своды, отделанные золотом, с которых на воздушных цепочках свисали лампады разных размеров. Сложная мозаика, сочетавшая в себе глубокий бордовый и все оттенки охры, мраморные полы, покрытые мягкими коврами. Огромная кровать была скрыта от глаз воздушными балдахинами, прикреплёнными к золочёным резным столбикам, а тишину нарушало приятное пение соловья, что гордо восседал на жёрдочке в золотой клетке.

Султан стоял у небольшого столика с яствами. Когда Оля вошла, он медленно повернулся и вперил в девушку испытующий взгляд. Айла поклонилась и исчезла за дверью, оставив их наедине. Невольно Оля отметила, что Сулейман, стоявший перед ней, значительно отличался от его экранного прототипа. Невысокого роста и среднего телосложения, с орлиным носом и широко посаженными карими глазами, султан не носил бороды, лишь пышные усы украшали его лицо. Однако весь его образ излучал силу и властность, заставляя робеть.

Судя по всему, открытый интерес девушки был понят Сулейманом по-своему. Взгляд, испытующий, оценивающий, медленно прошёлся по её фигуре, даря отнюдь не приятные, колкие мурашки. Мужчина поставил на столик кубок, что держал в руке, и подошёл ближе, а Оля, опомнившись, опустила глаза в пол. Сулейман приподнял её подбородок двумя пальцами и слегка прищурился. Он изучал, считывал её эмоции, и на секунду Оле даже показалось, что правителю нравится, когда женщины его боятся.

— Алие-хатун, — произнёс Сулейман низким глубоким голосом. — Я ждал тебя.

— Повелитель, — Оля снова опустила взгляд, выражая покорность. — Благодарю.

В голове шёл мозговой штурм. Нужно было как-то увести султана от идеи лицезреть её танцы, но сделать это так, чтобы у него не пропал интерес.

Султан тем временем отошёл и сел в большое кресло, тем самым показывая, что ждёт от Алие представления. Времени оставалось всё меньше, поэтому Оля не придумала ничего лучше, чем, едва начав делать примитивные движения руками и шагая на повелителя, покачивая бёдрами, просто подвернуть ногу и упасть прямо в объятия Сулеймана. Ладонь коснулась мужской груди в прорехе распахнутого халата. Сердце бешено забилось. Оля подняла на султана испуганный взгляд, ожидая увидеть разочарование и злость. Однако повелитель смотрел жадно. На лице блуждала улыбка. Казалось, он разгадал её хитрость и теперь ждал, что же девушка выкинет дальше. И Оля выкинула.

— Простите, мой повелитель, — прошептала она. — Ваше величие снова вскружило голову, а великолепие вокруг затмило звёзды. Простите…

Она попыталась встать, но ступив на ногу ойкнула и опустилась на колени перед Сулейманом.

— Кажется, сегодня ваша Алие не сможет усладить взор танцами, — Оля изобразила гримасу боли.

Сулейман поднял её на руки и усадил в кресло.

— Я слышал, прекрасная хатун — мастерица играть на сазе и петь, — всматриваясь в её лицо, сказал султан.

Оля нервно сглотнула.

— Я бы могла усладить слух повелителя беседой. Если позволите.

Султан сдвинул брови.

Глава 5. Спать положите вы меня

Мужчина поднялся и принялся расхаживать по покоям, заложив руки за спину. Затем остановился и посмотрел на сидящую на полу Олю сверху вниз. Девушка была ни жива ни мертва от страха. Лицо султана вдруг смягчилось и посветлело. Сулейман склонился и поднял Олю на руки. Сердце девушки замерло, когда повелитель мягко опустил её на ложе. Он осмотрел лодыжку Оли и сказал:

— Может, стоит позвать лекаря?

Надо же, какой заботливый!

— Не стоит беспокоиться, повелитель. Я думаю, к утру заживёт.

Сулейман улыбнулся. Он придвинул столик с яствами и предложил Оле отведать фрукты, орехи и сладости. Чего-то в этом наборе не хватало. Ну конечно! Ни одного персика или абрикоса — ещё не сезон. Вздохнув, Оля разделила с султаном его вечернюю трапезу. Говорили о погоде, о надвигающейся грозе и удивительном пении соловья, ласкающем слух. Из открытого окна ветер доносил печальные звуки скрипки. Оля вдруг вспомнила своё детство. Как мама брала её с собой на работу в музыкальную школу. Как пронзительно и убийственно звучала скрипка из соседнего кабинета, когда там пытали инструмент первоклассники. Оля же мечтала заниматься бальными танцами, но эти уроки оказались неподъёмными для матери-одиночки, и выбор был сделан в пользу бесплатного музыкального образования. А именно домры, на которой играла мать Оли. Инструмент был всегда под рукой. Учитель тоже. Казалось бы, всё складывалось как нельзя лучше. За одним исключением. Домру Оля ненавидела. Но "Калинку" играть всё же научилась. А куда деваться?

Музыка смолкла. Блюдо на столике почти опустело, и надо бы переходить к главному. К тому, для чего нежная Алие-хатун и была отправлена к султану. Но… Оля в теле юной наложницы всеми фибрами души сопротивлялась. Ну не нравились ей восточные мужчины. Что уж тут поделать? Не изображать же сейчас боль в животе. Хотя после сегодняшнего отравления не мешало бы обратиться к профессионалу. Но не средневековому, конечно. А пройти полную диагностику на современном аппарате, сдать анализы.

Задумавшись, девушка не сразу поняла, что Сулейман протягивает ей… саз — музыкальный инструмент грушевидной формы с грифом и струнами. Оля нервно сглотнула. Нет, он, конечно, очень отдалённо напоминает домру, но… когда это было?

— Услади же слух твоего повелителя пением, прекрасная Алие-хатун, — в глазах султана читался неподдельный интерес.

Нет, "Калинку" Оля ещё, может быть, и вспомнит, но петь… В последний раз она пела прошлой осенью на дне рождения Светки. Отмечали в караоке, и Оле вдруг захотелось исполнить "Угонщицу". Попросили больше не петь. Но да ладно! Подёргав за струны, девушка поняла, что инструмент вполне держит строй. Султан опустился в кресло и выжидательно смотрел на неё. Оля закрыла глаза, позволив своим пальцам и слуху совершить невозможное — вспомнить мелодию. Её даже можно было узнать, несмотря на то, что несколько нот неизменно звучали фальшиво.

— Под сосною под зеленою спать положите вы меня, — начала несмело Оля, понимая, что вряд ли сейчас услаждает слух султана.

Как бы не казнил он её к утру. Уж лучше то самое…

— Никогда раньше не слышал эту мелодию, — признался Сулейман, вызвав своим спокойствием вздох облегчения у Оли.

— Русская народная, — пискнула девушка. — Меня мама научила.

Султан по-доброму улыбнулся. Он перебрался на ложе и лёг,