Обман на миллион - Елена Грасс

— Нет, — отвечаю я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. — Как только я заговорила, звонок прервался.

Он молчит теперь, и в этой тишине мне вдруг хочется плакать. Потому что этот звонок, кажется, теперь, действительно занял его мысли больше, чем я.

Он стал важнее, чем мои ласки, он стал важнее наших отношений.

Почему-то становится больно.

«Даже не вздумай реветь, Юлька! Никаких унижений при мужчине, даже если появились какие-то подозрения!» — убеждаю саму себя.

— Ясно. Спокойной ночи, любимая, сегодня просто был сумасшедший день! — голос Давида звучит устало, но он всё равно после недолгого молчания подходит ко мне и тянется, пытаясь поймать мои губы в последний, примиряющий поцелуй.

Но я отстраняюсь.

Не хочу его прикосновений сейчас. Не хочу, чтобы его губы касались меня, когда мысли его явно где-то далеко.

— Ты обиделась? — он не отступает.

Его пальцы мягко, но настойчиво прижимаются к моим щекам, заставляя меня поднять на него взгляд. Он держит моё лицо в руках, не позволяя отвернуться, и его глаза — тёмные, чуть напряжённые вглядываются в меня.

— Юль, ну-ка посмотри на меня, — поднимаю глаза. — Прекрати! Неужели ссориться будем из-за ерунды?

Я хочу сказать, что это не ерунда. Что этот звонок, его реакция, его внезапная отстранённость — всё это не просто так. Но…

— Да наверное, ты прав.

Я не хочу ссориться. Не хочу быть той, кто «лезет в бочку» без повода. Может, я и правда накручиваю себя.

Давид засыпает быстро. Слишком быстро.

Я лежу рядом, прислушиваясь к его ровному дыханию. Он не притворяется, он действительно «вырубился» почти мгновенно.

А ко мне сон не идёт совсем. Что-то гложет.

Тихо, на цыпочках, иду в комнату. Забытый сегодня дома телефон лежит на полке.

Беру его в руки, ощущая холод стекла под пальцами.

Хочу посмотреть. Хочу убедиться, что там ничего нет. Но едва эта мысль приходит, мне становится не по себе. Это низко. Подло. Не доверять ему после всего.

Но и не проверить тоже невозможно. Я ведь знаю, что подозрения будут точить меня намного больше в этом случае.

Сердце колотится так, будто я собираюсь совершить преступление. Пальцы дрожат, когда я нажимаю кнопку включения.

Экран загорается. И следом запрос пароля.

От неожиданности я вздрагиваю, и телефон выскальзывает из рук.

— Вот ведь зараза! — шёпот растерянности вырывается сам собой. Я резко наклоняюсь, поднимаю его, проверяю экран на трещины.

Кажется, целый. Выдыхаю. Кладу обратно на полку. Но мысли уже не остановить.

Он установил пароль на этом телефоне. И сделал он это после упоминания про какую-то Энн…

«Такое с нами впервые» — эта фраза сегодня повторяется уже слишком часто.

Я стою в темноте, и, кажется, будто земля уходит из-под ног.

Потому что, если раньше между нами не было секретов… То теперь они абсолютно точно — есть.

Глава 4

Проснувшись, я почувствовала, как Давид притянул меня к себе. Его руки обвили мою талию, и я не стала сопротивляться. Мне само́й в тот момент были так нужны его объятия. Он прижал меня к себе, и я утонула в тепле его тела, в этом знакомом, таком родном запахе.

Он любил меня очень нежно, без грубости, без спешки. Его прикосновения говорили больше, чем слова. И в тот момент я не чувствовала ни капли отчуждённости, никакого охлаждения, никакого отсутствия страсти. Казалось, между нами по-прежнему нет никаких преград.

Позже, когда Давид пошёл в душ, я снова задремала. Проснулась только от звонка мамы. Когда взяла трубку и разлепила глаза, поняла, что в квартире уже тихо. Давид ушёл в офис.

Половина дня пролетела незаметно: работа, ученики, звонки. Я даже не успела толком соскучиться, как он уже заскочил на обед домой.

— Юль, я дома! — раздаётся из прихожей, и через секунду он уже сидит за столом, с аппетитом уплетая мой борщ.

Наблюдаю, как он ест, и не могу не улыбнуться. Давид ловит мой взгляд, поднимает глаза и ухмыляется.

— Ещё хочу! — протягивает мне тарелку, довольный, как ребёнок. — Как же я люблю, как ты готовишь! Ты просто волшебница! Вот не зря же говорят, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.

— То есть единственное, из-за чего ты со мной живёшь?

Он на секунду замирает, ложка застывает в воздухе.

— Не понял шутки, — хмурится.

— Это только чтобы я вкусно тебя кормила?

— Но почему же, в постели ты тоже прекрасна, — игриво поднимает бровь. — Предлагаю вечером повторить утренние ласки.

Улыбаюсь, понимая: вроде то, что он сказал — комплимент… но почему-то его слова меня задевают.

— Юлька, ты чего? — Давид встаёт, подходит, обнимает за плечи, наклоняется ко мне, пытаясь поймать мой взгляд. — Я, наоборот, хотел сделать тебе комплимент. А точнее, даже два! Мне казалось, женщинам всегда очень нравится, когда хвалят их умение готовить, и… ну и… остальное. Не понимаю, что за реакция на всё у тебя такая странная последнее время. Прямо ты не ты.

— А у тебя так много было женщин? — срывается с моих губ.

Увидев, как его глаза расширились в удивлении, и я сразу жалею о своём вопросе. Но он уже был задан.

— Юль, что происходит?

Давид пытается заглянуть ко мне в глаза, но я отворачиваю взгляд и молча ухожу к раковине.

Горячая вода, пена, звон тарелок — я теперь пытаюсь сосредоточиться на этом, лишь бы не смотреть ему в глаза.

— Что-то словно изменилось, я же чувствую, — его голос становится настороженным. — Замкнулась, злишься, нервно реагируешь на мои шутки и даже на то, как я восхищаюсь тобой.

— Давид, наверное, это плохо, что я работаю из дома. Да? — начинаю издалека. — Не хожу в деловых костюмах, платьях, без причёски…

— С чего вдруг? — он подходит снова ко мне ближе, но не решается больше прикоснуться. — Да и вообще, мне всё равно, работаешь ты или нет. А причёска… — замирает, словно ища нужные слова. — Так у тебя красота естественная, что мне очень в тебе нравится. Не люблю силиконовых кукол. Юль, а чего ты вдруг об этом?

— Не знаю, — пожимаю плечами, протирая уже чистую тарелку. — Просто я раньше не задумывалась на тему: а какие женщины тебе нравятся?

— Мне нравишься ты, Юль!

— Я понимаю, что тебя окружают очень успешные, красивые, уверенные в себе женщины… — голос непроизвольно дрожит, но я продолжаю, — а я более домашняя. Но я учусь и обязательно выйду на работу позже, когда получу диплом. Не буду сидеть дома, ты не думай…

Говорю теперь быстро,