Встреча с тобой - Джейн Солвати

но что именно, поняла, когда снова обратила внимание на незнакомого мужчину с табличкой. «Иванова Анна Андреевна» — было написано на ней. Прочитав, я прямо растерялась, стала активно оборачиваться по сторонам, пытаясь отыскать ещё одну девушку с таким же именем. Но к неизвестному с моим именем в руках никто не подходил. Спустя несколько минут моего оцепенения мужчина напротив, кажется, начал подозревать, что перед ним та, кого он ожидает.

— Иванова Анна Андреевна? — не изменившись в лице, низко произнёс встречающий.

Мужчина был невысокого роста, далеко за сорок, с зелёными глазами, сединой в волосах и мягкой, располагающей к себе улыбкой на лице. Да и строгий костюм ему шёл.

— Угу, только я не уверена, что та Иванова, что вам нужна.

— Как так — не та?

— Ну, меня не должны были встречать…

— Анна Андреевна, вы на курс к Липваку приехали?

— Угу…

— Значит, ошибки быть не может!

Неуверенно подошла к нему ближе. Мужчина радостно мне улыбнулся, сказал что раз я та дама, которую он ожидает, то нужно ехать, и резво потащил меня и мой багаж в машину.

По дороге я долго пыталась выпытать у водителя, кто его нанял, но он только удивлённо поднимал плечи и отвечал, что его прислали из фирмы, а кто оплатил заказ, понятия не имеет. Велено доставить, он доставляет. С него взятки гладки. Добрались до места быстрее, чем я ожидала, всего за четыре часа.

В гостинице меня быстро заселили в отдельный номер. Странно, но, судя по программке, что мне выдали прошлым летом, у всех обучающихся на курсе номера двух местные, иногда даже трёх. На мой вопрос по этому поводу ничего вразумительного не ответили, только то, что оплачен отдельный номер. Дальше приятная девушка устроила для меня и ещё нескольких прибывших молодых людей небольшую экскурсию, показала зал, где будет проходить мастер-класс, столовую, спортзал, бассейн — всё это до десяти утра входило в наше распоряжение.

Когда же все присутствующие разошлись по номерам разбирать вещи и отдыхать с дороги, я подошла к блондинке и спросила, как узнать, кто оплатил моё обучение и проживание здесь. К моему удивлению, девушка не отправила меня куда подальше, а ответила, что надо уточнить в бухгалтерии.

Я так обрадовалась, что буквально накинулась на экскурсовода с просьбой узнать как можно скорее.

Она тут же набрала номер на сотовом, задала интересующий меня вопрос и, поблагодарив неизвестную на том конце, повесила трубку. Я с замиранием сердца ждала ответа, но всё равно не была готова услышать:

— Александров Даниил Андреевич. Он оплатил ваш курс, — мило улыбаясь, ответила блондинка и, откланявшись, удалилась.

И всё, я выпала из реальности. Только и смогла ответить «спасибо» ей вслед и в полной растерянности отправилась в номер.

Я не могла понять, почему, зачем он это сделал. Ведь нас ничего не связывает. Точнее, его со мной. Он женат, у него ребёнок. И как он вообще вспомнил про моё обучение и зачем? Ладно я без слёз и дрожи в сердце о нём вспоминать не могу. Прикосновения, голос, взгляд — всё это мучает меня спустя столько месяцев. А если учесть, что я вообще люблю пострадать, то тут тройной капец.

Не в силах сидеть в замкнутом пространстве, я переоделась в лёгкое белое платье, взяла сумку и выбежала на улицу.

Вечерело. Но мне было совершенно не холодно. Хотелось уединения, тишины, а ещё — смотреть на воду.

В руках постоянно крутила телефон, не решаясь набрать номер бывшего босса, но ведь нужно поблагодарить. Но как представляла, что снова услышу его, так сердце разом уходило в пятки и по телу пробегала судорога. Просто написать СМС? Как-то невежливо…

Не зная, что делать, побрела в сторону моря, на галечный пляж. Там уже никого не было. Только я, море и первые звёзды, что зажигались на небосклоне.

Побродив немного и пытаясь хоть чуть-чуть успокоиться, поняла, что ничего не выходит. Мысли, как назойливые мошки, роились в голове, подзывая в свой хоровод панику, истерику и слёзы. Но о чём или о ком я собираюсь плакать? Вика права. Что я о нём знала, когда так беззаботно отдавалась? Ничего, кроме цвета глаз, волос. Да, мне он нравился внешне, и очень, и до сих пор от одного только воспоминания, как смотрел на меня, ноги подкашивались. Но разве этого достаточно, чтобы влюбиться и страдать?

Так захотелось увидеть его прямо сейчас, снова взглянуть в эти глубокие, тёмные глаза и понять, есть ли в них что-то или я действительно всё себе выдумываю?

Но Даниила рядом не было. Зато была моя память, блокнот в сумочке и карандаш, а ещё год художественной академии, что я закрыла на отлично. Выбрав место посветлее и забравшись на небольшой удобный камень, ещё тёплый от солнечных лучей, я открыла свободный лист и попыталась срисовать знакомые черты из памяти. Но ничего не выходило. Я вырывала лист, комкала его, выбрасывала и принимались за работу снова и снова. Но моему Дане чего-то не хватало, и я никак не могла понять, чего именно, но не сдавалась.

Всю дорогу я думала о том, что делать и как быть. Какой он сейчас, где, чем занимается, с кем… Представляла его с Элей и злилась до покалывания в руках.

— Наверное, нужно написать тебе? — размышляла вслух, выводя ухмыляющиеся надо мной губы, ведь помнила их именно такими.

— Ну что я напишу? Спасибо? Тебе этого достаточно? — продолжала разговаривать с очередным портретом, который хоть и вышел лучше остальных, но всё равно был не тем, кого я жаждала увидеть, обнять. Это просто идея фикс какая-то!

— Или может начать так: уважаемый, Даниил Андреевич, большое спасибо?

Нужно ли тебе моё спасибо? Конечно, нет. Да и я совсем не это хочу тебе сказать, конечно, нет, — продолжила монолог, ведь так хотелось с кем-то поговорить, а, кроме меня и портрета, рядом больше никого не было.

Грустно засмеялась, продолжив:

— Ну а что ты так на меня смотришь, что я должна тебе сказать? Что до сих пор люблю, что то, что ты женат, никак не помогает тебя забыть? Что я настолько запуталась в собственных чувствах, что не знаю, как дальше жить без тебя, да и как с тобой, если честно, тоже не знаю? Ох, как бы я хотела снова тебя увидеть, Даня. Как мне тебя не хватает, твоих глаз, губ, рук, тебя самого… Надеюсь, ты счастлив со своей семьёй, — посмотрев на получившийся портрет, наконец-то сдалась и бережно прижала его к сердцу, чувствуя,