Шлейф сандала - Анна Лерн

— В гости? — девочка взмахнула длинными ресницами. — Али насовсем?

— Как захочешь. Но мне бы хотелось, чтобы ты осталась, — я встала и протянула ей руку. — У нас все лучше, чем здесь.

Машутка доверчиво вложила свою маленькую ладошку в мою.

— Пойдем. А у вас покушать есть?

— Конечно! Наша Евдокия сегодня пирожки с капустой затеяла. На всю округу пахнут! — я подмигнула Прошке, который выглядел радостнее, чем сама Машутка. — Почаевничаем!

— Еленочка Федоровна хорошая, не бойся, — мальчик взял ее за вторую ручку. — И накормит, и напоит, и по ушам надает.

— Я не хочу по ушам… — испугалась девочка, но Прошка успокоил ее:

— Она только всяких разбойников лупит! Чтобы они к нам не совались!

Кстати… Сегодня нужно устроить наблюдение, чтобы вычислить подозрительного мужика, отирающегося возле нашего дома. И задать ему хорошей трёпки!

Глава 46

Вся семья собралась посмотреть на Машутку, когда мы вернулись домой. Девочка совершенно не смущалась от столь пристального внимания и спокойно пила молоко с пирожком, болтая грязными босыми ножками.

— Машутка, а кроме мамы у тебя родственники есть? — спросила я. — Дяди, тети?

— Не-а, никого нет. Мы с мамкой вдвоем были, — ответила девочка. — Сиротинушка я.

Так, значит, девочка никому не нужна, и вряд ли ее кто-то будет искать. Что ж, будет жить у нас.

— Вкусно тебе? — Евдокия погладила ее по торчащим в разные стороны волосам.

— Вкусно, тетенька. А можно еще? — Машутка улыбнулась, демонстрируя мелкие зубки. — У меня с утра маковой росинки во рту не было.

— Конечно, голубка моя! — повариха подсунула к ней блюдо с пирожками. — Кушай!

К моему удивлению Тимофей Яковлевич ничего дурного не сказал, хотя, если честно, я ожидала, что он станет возмущаться. Дядюшка лишь умиленно улыбался, глядя на малышку. Машутка очаровала всех.

— Нужно ей платье справить, — сказала Акулинка, разглядывая старую, штопаную одежду девочки. — Не будет же она в таком ходить.

— Найдем, из чего перешить. Можно взять одно из моих платьев, — предложила я, наклонившись, чтобы посмотреть на ноги Машутки. — А вот обувь купить придется.

После того, как малышка поела, я отправила ее под присмотр Акулины и Прасковьи, поэтому скучно девочке точно не было. А мы снова погрузились в работу. Клиенты шли, шли и шли, словно весь город в этот день решил заняться своим внешним видом.

Но из моих мыслей не выходил рассказ Прошки о странном мужчине, наблюдавшем за домом. Меня настораживало его описание. Весь в темном, с тростью… Это не простой мужик, нанятый, чтобы припугнуть наглую вдовушку. Для этого не нужно было наблюдать за мной несколько дней к ряду. Этот человек хотел что-то узнать обо мне. Итак, похоже, ниточки тянутся из прошлой жизни. Мачеха нашла меня? Плохо. Очень плохо.

Я стригла бороды, улыбалась клиентам, принимала благодарности и плату, а сама все думала. Вряд ли бывшие родственнички уже что-то знают обо мне. Видимо, их сыщик собирает информацию. И что я могу сделать в этом случае? Затащить его в дом и закрыть в подвале? Так себе вариант.… Но все перевернулось совершенно неожиданным образом. Да еще таким, что я несколько дней после не могла удержаться от смеха, вспоминая произошедшее.

* * *

Жариков Артемий Осипович задних не пас. Сыщик решил переодеться в мужицкую одежду, чтобы не привлекать к себе внимания и последить еще пару дней. На него уже могли обратить внимание, хотя он и вел себя очень осторожно.

Он купил на рынке простые вещи, в которых ходили обычные мужики, картуз, чтобы тот скрывал его волосы, и прицепил бороду. Теперь на него точно никто не взглянет. В этот раз Артемий Осипович решил пойти к парикмахерской вечером, когда там не ошиваются мужики, желающие привести в порядок свои бороды. Возможно, именно в это время удастся увидеть что-нибудь более интересное. А если ему будет сопутствовать удача, то получится и поговорить с проживающими в доме Елены Федоровны. Деньги все любят, особенно слуги.

Но Жариков не принял во внимание тот факт, что всегда что-то может пойти не так. Он просто не знал закона Мерфи: «Если есть вероятность того, что какая-нибудь неприятность может случиться, то она обязательно произойдёт». А если в процессе замешана Минодора, эта вероятность увеличивалась в несколько раз…

* * *

Купеческую дочь все же заставили выйти к гостям. Минодора решила не скандалить с матушкой и согласилась присутствовать на ужине, дабы сохранить флюиды спокойствия. Они были залогом успеха на ее тяжелом пути к стройной фигуре.

Павлуша Колодников сидел за столом и не сводил взгляда с жареного поросенка, приготовленного специально к этому случаю. Обычно так смотрят на женщину, к которой испытывают нешуточную страсть. Павлуша в этот момент был волком, хищником, зверем во плоти… И неважно, что эту плоть еле удерживали широченные штаны, с трудом сходившиеся на животе.

— А вот и наша красавица! — защебетала Степанида Пантелеймоновна, подталкивая Минодору к столу. — Задержалась немножко. Красоту для гостей наводила.

— Хороша… Чудо как хороша! — пожилая розовощекая женщина растянула тонкие губы в фальшивой улыбке. Она была в чепце, отделанном лентами и цветами, который затягивался широкими кружевными завязками под подбородком. — Лебедь наша!

Минодора моментально напряглась. Да это же сваха! Пастелинья Ананьевна!

— Павел Терентьевич, посмотрите, какая девица! — женщина обратилась к «жениху», который продолжал гипнотизировать поросенка. — Статная! Белая! Одно платье целое состояние стоит!

Молодой человек нехотя оторвал бессмысленный взгляд от блюда и уставился на Минодору.

— Добрый вечер, Минодора Васильевна. Это мне за вами волочиться надобно?

— Павлуша! — тихо воскликнула его матушка. — Стоит говорить «ухаживать», а не волочиться!

— А она чего, больная, что за ней ухаживать надобно? — Павлуша явно не отличался ни умом, ни сообразительностью. — Пущай за ней мамка ходит.

— Да ну что ты! Что ты! Ухаживать, значит, внимание проявлять к девице! — матушка покраснела, поглядывая на хозяйку дома. — Я же уже объясняла тебе.

— А-а-а-а… внимание… — равнодушно протянул он. — Внимание можно…

— Садись, садись рядом с Павлом Терентьевичем, бриллиантовая наша! — засуетилась сваха, усаживая Минодору рядом с молодым человеком. — Обзнакомитесь, может, дело и сладится!

Девушка послушно присела, понимая, к чему дело идет. Если Сережа Фролов сразу в отказ пошел, то этот и слова против не скажет. Павлуше было все равно на ком жениться, лишь бы пузо набить. И это было плохо.

Женщины заговорили о своем, поглядывая на молодых, а купеческий сын снова переместил свой взгляд на поросенка. Но потом, видимо, до его не тронутого интеллектом мозга все-таки дошло, что нужно уделить девушке внимание.

— Минодора Васильевна, любите