Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

потоки горячего пламени пронизывали кожу – от пальцев ног, через грудь и до самого черепа. Одна волна за другой накрывала с головой, и мое тело впадало в неистовое безумие, которого не ожидало испытать.

Я хныкала, задыхалась и пыталась приглушить вырывающиеся звуки. Прежде чем волна схлынула, Эрик навис надо мной и снова завладел моим ртом.

Боги, как же хотелось прикоснуться к нему подобным образом, проникнуться теплом его тела и поглотить.

Кончики моих пальцев потянули за верхнюю часть его ремня. Губы Эрика приоткрылись, и он привстал. Как только штаны расстегнулись, король направил мою ладонь вниз. Я желала вкусить мускус его гладкой кожи сильнее, чем дышать.

Моя крепкая хватка вызвала дрожь в напряженных мышцах, и из его горла вырвались короткие, задыхающиеся стоны.

Внезапно громкий стук эхом разнесся по комнате.

Бесчисленные колючие мурашки пронеслись по моей коже, и глаза Эрика моментально распахнулись. Мы застыли: платье скомкано на бедрах, наслаждение все еще будоражило тело, а мои пальцы спустились в его штаны.

– Король Эрик, – донесся из коридора голос Ларссона, и я не сомневалась, что в его интонации послышались нотки легкой усмешки.

Никогда еще мне не хотелось убить кого-то так остро, как в этот момент.

– Что? – огрызнулся Эрик.

– Шторм усиливается. Вся команда в сборе. Приливы говорят нам, что пришло время отплывать.

– Черт побери, – выругался Эрик под нос, а затем перевел взгляд на меня. – Я должен идти. Тайдкаллер скоро придет за тобой.

Ледяной всплеск остудил бушующий в жилах жар, едва он отпрянул назад. Его отсутствие было ощутимо, и я ненавидела это так же сильно, как и не могла объяснить. Узы. Мы оказались невольно связаны друг с другом, только и всего.

Однако в действительности все обстояло иначе. Я никогда не испытывала такого страстного влечения к мужчине, как к Эрику Бладсингеру, и не знала, какой девушкой теперь являюсь.

Он снова застегнул ремень. Некоторое время Эрик колебался, потом наклонился и впился поцелуем в мои губы. Отстранившись, он прошептал:

– Все еще ненавидишь меня?

– Всегда, – ответила я, отчаянно пытаясь либо оттолкнуть его, либо притянуть к себе. Вместо этого я быстро сжала скомканные одеяла.

Его рот растянулся в полуулыбке, но в сказанном прозвучало что-то мягкое, что-то уязвимое.

– Ненавидь меня сколько хочешь, но не сожалей обо мне. Обещай.

После я осталась в полном одиночестве с неутоленным желанием.

Не жалей обо мне. Будь я мудра, именно так и поступила бы. Должна была сожалеть, что добровольно позволила врагу прикоснуться губами к своей коже. Мне следовало бы рвать и метать при мысли об испытанном удовольствии и о вырвавшихся звуках, на которые я даже не подозревала, что способна.

Верно, полагалось бы сожалеть о содеянном с Эриком Бладсингером, но сердце не повиновалось разуму. Никто и никогда не вынудит меня это сделать.

Глава 26

Змей

Я окончательно лишился рассудка.

Еще долго после того, как команда ушла спать под палубу, я стоял в одиночестве на главной палубе, проводя большим пальцем по губам. Я по-прежнему воскрешал в памяти то наслаждение, что испытывала Ливия, и пришлось подавить рвущийся из глотки чертов стон при мысли о ее горячем теле, ее вкусе, запахе, заключенном на моем языке.

Остаток дней я мог бы провести, припав ртом к ее коже, и считал бы это достойно прожитой жизнью.

Ее никогда никто не касался, а я ничего подобного не делал с женщиной.

Любой женщине, попадавшей в мою постель, отдавался приказ поворачиваться спиной, ни одна из них не рассматривалась в качестве спутницы жизни, скорее как тело, способное облегчить накопившуюся боль, особенно когда я уставал от собственной руки.

Узы. Приняв силу мантии, Ливия невольно связала себя со мной как с королем Королевства Вечности, только и всего. Стоило сердцу распахнуть свои плачущие сухожилия и впустить внутрь более глубокие чувства, как постыдная слабость не заставила себя ждать.

Этой ночью у штурвала стоял мерзавец по имени Ганс Скаллитер, и теперь чертов Пожиратель черепов исполнял тоскливую песню своим глубоким тембром. Занявшая почетное место полная луна заливала холодным светом черную обшивку палубы.

Разломив сухую овсяную лепешку, я облокотился на борт возле носа и смотрел, как темная вода тихо бьется о корпус корабля. Каким образом донести правду о своей прекрасной пленнице после того, как мы достигнем королевского города?

Лишь немногие из команды стали свидетелями демонстрации настоящей силы Ливии, и хотелось, чтобы так оно и оставалось. Безысходное отчаяние вросло в кости народа Королевства Вечности, и будет достаточно одного удара клинка какого-нибудь несчастного ублюдка, полагающего, что пролитая кровь Ливии исцелит отравленные земли.

Долго скрывать истинное происхождение Ливии от лордов домов не получится, но принцессе необходимо стать избранной, получить уважение и признание людей как главной представительнице короля.

Эта девушка склонна к тревожным мыслям и переживаниям, но сегодня именно мне не удалось усмирить учащенный пульс. Мои веки устало опустились. Однажды, давным-давно, я переступил все границы дозволенной морали ради спасения Королевства Вечности. Не имело значения, кому предназначалось умирать, какие извращенные заклинания приходилось создавать, – я делал все.

Острые кончики крыльев ласточки впились в ладонь.

Впервые в голову закрались размышления о возможной черте, через которую я не смогу переступить. Мне представлялось, что когда-то придется убить ее отца, мать, даже щенка. Однако сейчас от одной лишь мысли, что из-за моих поступков яркий свет навсегда потухнет в глазах Ливии, в желудке появлялось непереносимое жжение.

К счастью, мой отец был мертв, иначе он вырвал бы мне сердце за то, что его сын оказался таким ничтожеством в длинной череде беспощадных королей.

– Проклятье! – За моей спиной раздалось тихое ругательство.

Ливия, одетая в холщовый плащ, слишком большой для женского тела, обогнула мачту. Косы были расплетены, и теперь ветер свободно гулял в темных локонах, развевая волосы по щекам.

Я не мог отвести взгляд, но, заметив меня, она нахмурилась и повернула в ту сторону, откуда пришла.

– Певчая птичка, – произнес я, ухмыляясь. – Что заставило тебя бродить здесь так поздно ночью?

– Нет причин, почему я должна тебе докладывать.

Ее колкость пришлась мне по вкусу.

– Если хочешь полакомиться моим ртом, боюсь, сегодня не получится. Видишь ли, приходится наблюдать за палубой. – Я протянул руку и жестом указал на пустой корабль, получая чрезмерное удовольствие от прилива крови к ее щекам.

– Я не собиралась, я не… боги, какой же ты заносчивый болван. Мне не спалось и хотелось подышать воздухом. И о тебе бы я вспомнила