Отраженная реальность - Тери Нова

Хайден

Стать полноправным членом «Стикса» всего через несколько месяцев после начала своей охоты на организацию – лучшая шутка от жизни. Я бы смеялся громче, если бы не очевидные плюсы нынешнего положения, одним из которых стала возможность привести Розмари в дом для жертв, спасенных Уэйдом и его командой.

Не все из тех, кому довелось выжить, хотят вернуться к своим семьям, кому-то попросту некуда возвращаться, и тогда «Стикс» предлагает альтернативы: помимо вербовки собственной команды Мстителей они дают спасенным новый дом, безопасность и покой. Глядя на Розмари, идущую вслед за другой девушкой, я вспоминаю прошлую ночь, все наши разговоры и тепло ее тела, прижатого к моему. Она слишком открыта миру, несмотря на все, что он с ней сотворил, и как бы я ни завидовал этому умению, доверчивость Розмари губительна. Вчера мы оба это почувствовали: короткий миг ее замешательства в ванной привел меня к мысли, что ложь способна все разрушить. Я должен рассказать ей о Томе, попросить прощения за тяжкие последствия его действий, а потом отпустить ее.

Но как я могу, если даже сейчас, держа Розмари в поле зрения, но будучи достаточно далеко, я ощущаю себя оторванным от жизни? Все, чего я когда-либо хотел, – справедливость для этого прогнившего мира, но справедливо ли продолжать скрывать правду и потакать тому, чему не суждено быть. Розмари права, я не тот человек, который ей нужен, даже если заявляю обратное. Одна только мысль, что она очистится от прошлого и шагнет в лучшее будущее, но уже без меня, калечащим лезвием уничтожает изнутри.

Оказывается, я тоже могу испытывать боль, просто не физическую.

Сегодня у девушек терапия на открытом воздухе, они разговаривают, общаясь друг с другом под наблюдением врачей и психологов, живущих в центре. Я решил остаться просто на всякий случай, потому что последний сеанс с психотерапевтом вышел не то чтобы удачным. Все присутствующие предупреждены, что касаться Розмари запрещено, но я никому не доверяю на сто процентов. Стараясь надолго не выпускать девушку из поля зрения, я проверяю телефон, читая отчеты Дениз о проделанной работе; она не знает о моей должности в «Стиксе», поэтому все еще зарабатывает очки в попытке помочь взять главу Бюро с поличным.

Внезапное чувство, заставляющее меня поднять глаза, не обманывает, и все существующие проблемы отходят на второй план, кажутся несущественными, когда Розмари Слейд смотрит на меня вот так. Если вы никогда не видели, как человек может улыбаться одними глазами, вы многое потеряли. Кажется, это ее душа говорит с моей через теплый блеск радужной оболочки, из-за чего в груди становится легко и разочаровывающее давящее жжение больше не управляет моими мыслями. Все их занимает эта девушка, грациозно восседающая на лужайке, смело шагающая в темную комнату, несмотря на страхи, чтобы встретиться с монстрами лицом к лицу и призвать их к ответу. Она самоотверженно молчит, потому что все еще верит, что за ней следят люди Тома. Но единственный человек, который всегда знает, где она и чем занята, – это я, эгоистично упивающийся звуком ее голоса.

Собрание вскоре заканчивается, Розмари и ее новая подруга некоторое время остаются сидеть на местах, пока вторая не перестает болтать, что наверно является неплохим знаком. Розмари нужны друзья и поддержка, может быть, так она скорее вернется к своей прежней жизни и позабудет обо всем случившемся.

В груди снова колет.

– Думаю, вам стоит взглянуть, – подходя ко мне, говорит психолог из команды, которой руководит доктор Коллинз. Все они работают на «Стикс» и были лично отобраны Уэйдом, поэтому я не сомневаюсь в их методах, даже если они на первый взгляд кажутся сомнительными. Погружение в транс, несмотря на вспышку паники, в итоге сработало, вытащив из головы Розмари часть ее страхов, а это куда лучше, чем запирать все под замок, уж поверьте, я знаю.

– Что это? – На мой вопрос женщина в ярко-зеленом платье до колена лучезарно улыбается, словно я тоже нуждаюсь в ее терапии.

– Это работа вашей девушки. Поскольку она не говорит, то запечатлела свои страхи доступным способом. Я подумала, вам стоит взглянуть. Доктор Коллинз просила держать вас в курсе всего…

Дальше я не слушаю. Первый взгляд на уродливые картинки, нарисованные неумелой рукой Розмари, вызывает желание рассмеяться. Но потом я вдумываюсь в их смысл. Она запечатлела то, чего боится, и одна из иллюстраций изображает человека в костюме, чьи волосы медно-рыжие, как у меня. Голова резко взлетает вверх, глаза находят горе-художницу, но она увлечена, слушая то, что говорит собеседница, и я не смею вскочить, прервать диалог и спросить, боится ли она меня. Затем замечаю в руке мужчины анатомическое сердце, с которого стекает капля крови.

Если минуту назад я еще сомневался, что сокровенные рисунки Розмари должен видеть кто-то посторонний, включая меня, то теперь вовсе не возражаю заглянуть прямиком в ее голову.

– На обороте есть еще, – подсказывает навязчивая женщина, вынуждая перевернуть листок. Мне приходится стрельнуть в нее недобрым взглядом, чтобы прогнать и остаться наедине с собой и тем, что мешает Розмари двигаться дальше. Поджав губы, психолог уходит, даже не оглянувшись, и мой взгляд возвращается к бумаге.

На обратной стороне листка изображена девушка, поразительно похожая на ту, что занимает мои мысли все чаще и чаще, а в центре ее грудной клетки огромная черная дыра, из которой, полагаю, и вырвано окровавленное сердце. Будь я проклят, если мое собственное сейчас не ноет, путаясь в догадках. Но это еще не все, потому что пульс еще больше учащается, и наверно впервые за годы пребывания в состоянии относительной стабильности я испытываю такой шквал эмоций, что понимаю, вот-вот произойдет непоправимое.

Вскакиваю быстрее, чем могу додумать следующую мысль, и несусь через лужайку, делая большие свирепые шаги. Сходство рисунка может быть неточным при учете дерьмовых художественных навыков Розмари, но есть деталь, которую я, блять, узнаю где угодно.

Она видит мое приближение и радостно встает, но улыбка почти сразу сползает с прекрасного лица, которое омрачается тенью страха и непонимания. Должно быть, сейчас я и впрямь выгляжу пугающе.

– Кто это? – тычу пальцем в рисунок, ощущая, как вопрос, заданный ею на балу, наконец находит отклик.

«Вы тоже чего-то боитесь, хоть и делаете вид, что это не так, верно, Хайден?»

Забавно, что я могу осознать свой страх и прочувствовать его ярче, чем когда-либо