Всего хорошего - Юлия Вереск

и я подумала, что могу быть твоим толчком. Я не вправе решать за тебя, но… разве сегодня ты не подумала, что хотела бы приехать? Либо я плохо знаю тебя, либо ты этого хочешь. В общем, не буду писать много, может быть, мы сможем скоро поговорить лично? Поступаю так из эгоистичных целей, а то скоро умру от тоски. Можешь воспользоваться им, а можешь ничего не делать. Решай сама.

P. S. Хочу вернуться в то время, когда мы боялись Пиковой дамы. Считаю, нужно повторить!

P. P. S. Да, у меня все еще есть данные твоего паспорта, так что тебе лучше общаться со мной, или я возьму на тебя кредит.

P. P. P. S. Не забудь взять наряд для вечеринки.

P. P. P. P. S. fb

Женя открыла вложение и увидела в нем купленный билет на сегодняшний вечер – Рита предлагала ей сесть на поезд через три часа и приехать домой. Вот так просто.

Если Женя начнет думать об этом, анализировать и составлять план, то никогда не решится. Может быть, пришло время отпустить прошлое? Она сможет отпустить его, только если осмелится встретиться с ним лицом к лицу. К тому же Сава заслуживал объяснений, которые Женя не могла дать ему год назад, а Рита – внимания.

На тумбочке стояла недопитая чашка кофе, затянувшаяся белесой пленкой. Женя сполоснула ее, спрятала два круассана в холодильник – привычка, спасающая их от нашествия тараканов, и оставила записку на тетрадном листе для Кристины: «Уехала домой. Если ты положишь кого-то на мою кровать, я почувствую это и вернусь, чтобы отомстить».

Женя стояла на вокзале с рюкзаком за спиной – взяла с собой ноут и кучей запихнула поместившиеся в него вещи – и прислушивалась к гулу поездов. Этот звук предзнаменовал возвращение домой: возможно, это было ее самой большой ошибкой или же первым правильным решением после бабушкиной смерти. На этот раз Женя будет не наблюдать за жизнью, а начнет действовать. Шаг за шагом.

Почему-то вокзал вызывал в ней светлую тоску: она смотрела, как люди с широкими улыбками встречались или провожали друг друга – объятиями и рукопожатиями.

Волнение перемешивалось с тревогой: Женя поглядывала на поезда и теребила рукав толстовки, которая была повязана на ее плечах. Над головой – бескрайнее небо со свободными птицами. Они могли лететь куда захотят. Женя хотела быть такой же свободной и легкой.

Она шагнула в вагон и поправила сползшую лямку рюкзака. В кармане джинсов лежали ключи от дома – нагретые теплом ее руки. Женя постоянно касалась их и не верила, что через несколько часов сможет обнять маму и пройтись по Озерной улице – там все еще жила Рита. Женя села у окна. Рядом с ней расположился мужчина в кепке, перевернутой козырьком назад: он раздвинул ноги, стесняя ее к стенке вагона, и уставился в телефон.

«Все еще хочешь вызвать Пиковую даму?» – быстро напечатала она сообщение для Риты, но тут же стерла его. Лучше задаст ей этот вопрос лично.

Когда-то вымышленная женщина казалась им страшнее, чем все, что они могли себе представить. Перед тем как Женя поглядела на смазанный пейзаж за окном и погрузилась в далекие воспоминания, удивительно четкие, она вновь коснулась связки ключей в кармане, мысленно перечисляя факты, в которых была уверена.

Первый факт – она действительно возвращается домой.

Второй факт – она собирается поговорить с Савой.

Третий факт – никакой Пиковой дамы не существует.

Глава 3

Пиковая дама

– Никакой Пиковой дамы не существует, – тихо сказала Рита.

Красная помада оставляла на круглом зеркальце в виде ракушки темные липкие следы: Женя старательно рисовала ступеньки, глядя в отражение, и с замиранием сердца прислушивалась к каждому шороху. Темнота стирала углы комнаты, и воображение населяло их чудовищами.

Рядом, прижавшись друг к другу, сидели Рита и Сава. Всем троим было страшно, но никто из них не решился бы признаться в этой слабости – нужно идти до конца, даже если из портала вырвутся злые духи.

Огонек свечи, которую держала Рита, дрожал и рассыпался искорками. Женя продолжала выводить на зеркале ступеньки. Еще не известно, кто был опаснее: Пиковая дама или бабушка, чьей помадой она прямо сейчас пыталась вызвать дух.

– А если она и правда придет? – встревоженно спросила Рита.

– Ее же не существует, – ответил Сава ее же словами.

Женя повернула голову на звук. Рита жалась к Саве и завороженно смотрела на зеркало, будто могла одним взглядом вернуть Пиковую даму в зазеркалье, если та осмелится явиться. Рита и Сава выглядели как кофе с молоком и дополняли друг друга. Рита – мягкая, с бледной кожей и светлыми пушистыми волосами. Сава – вечно загорелый, с темными кучеряшками и черными выразительными глазами. По отдельности Жене не нравились ни молоко, ни кофе, но, если их соединить, получалось идеально. Сама же Женя – как огонек свечи, но в тусклых и приглушенных цветах.

– Конечно, придет, – с уверенностью заявила Женя, глянув на собственное отражение, расчерченное красными ступеньками. – Мы ее для этого и вызываем.

В темноте Женины глаза лихорадочно блестели – азарт смешивался с адреналином. Они дождались полночи, притворившись спящими, и на всякий случай подоткнули дверь в бабушкину спальню простыней, чтобы ее не разбудил свет свечи. Иногда друзьям Жени было разрешено оставаться на ночевку у ее бабушки – они стягивали два матраса в зал, прямо на пол, и устраивали себе логово из подушек и пледов. Главное – не шуметь. Женя любила вырываться из-под маминого опекающего крыла: у бабушки можно было пить растворимый кофе в больших кружках с тремя ложками сахара, гулять целыми днями, играть в карты (даже на деньги), устраивать спектакли и модные показы, наряжаясь в бабушкину одежду, и смотреть телик до ночи. Больше всего Женя ждала времени перед сном, когда первые сумерки ложились на город. Бабушка и Женя переодевались в сорочки – Женя надевала бабушкину, длинную и белую, чтобы быть похожей на призрак – и выключали свет. У бабушки в запасе хранилась тысяча историй: она рассказывала страшилки, уверяя, что это все действительно случилось с ней, и Женя верила. Потом не могла заснуть, представляя, как дух дедушки идет за ней по пятам по заснеженной улице, а на снегу появляются следы от больших подошв. Хрусть-хрусть-хрусть. «Это он меня так провожал, – говорила бабушка, – потому что в то время было особенно опасно ходить по ночам». От мурашек на коже хотелось передернуть плечами, чтобы стряхнуть их…

– И что тогда?

– Что?

Женя отвлеклась на огонек свечи и слишком глубоко погрузилась в мысли. У ног лежала игральная карта – пиковая дама.

– Ну что будет, если она придет.

– Спросим у нее что-нибудь. Что ты хочешь знать?

– Ну…

Самой Жене хотелось знать все. Как появились люди, живет ли во Вселенной еще кто-то, кроме них, что происходит с человеком после смерти… Возможность получить ответы на эти вопросы заставляла Женю волноваться.

– Или она нас задушит, – с сомнением предположил Сава.

Рита вздрогнула, и белесая капля воска скатилась по свече ей на руку.

– Ее не существует, – с вызовом бросила Рита.

– Тш-ш-ш. – Женя приложила палец к губам, как только закончила рисовать последнюю ступеньку. – Я все.

Теперь на зеркале темнела изогнутая красная линия в виде лестницы из тринадцати ступенек. Женя закрутила колпачок помады и прислушалась – в бабушкиной спальне стояла тишина.

– Кто будет вызывать? – Сава осторожно пододвинулся к Жене и заглянул в зеркало, а Женя – в его глаза в отражении. Они вбирали огонек свечи, черные, как и густая темнота вокруг них, и Женя видела в широких зрачках себя. – Могу я.

Когда локтя коснулись теплые пальцы, Женя едва не выронила зеркальце, решив, что Пиковая дама уже пришла за ней. Хорошо, что они не пошли вызывать Пиковую даму в баню, как собирались: по словам бабушки, там обитали духи, и иногда, закрыв глаза, чтобы сполоснуть волосы в тазу, она даже слышала их плач. Жениной храбрости хватило только на то, чтобы стащить бабушкину помаду, взять зеркало и зажечь свечу.

– Пусть Женя, – шепотом отозвалась Рита.

– Тогда давай ты, – возразил Сава, – раз все равно в нее не веришь.

Сквозь неплотно зашторенные окна пробивался свет фонаря. Ветви деревьев, беспокойные от ветра, касались