Бывшие. Когда ты ушел, я осталась одна - Аля Полякова

Видя как подруга набивает щеки, пододвигаю к ней свой обед. У меня кусок в горло не лезет. А как о Городецком думаю, так вообще тошнота и изжога начинается.

— Никого. И где вот, Шахова, найти в наше время нормального мужика? Где люди знакомятся? — спрашиваю, вазюкая ложкой в стакане с чаем.

Вера розовеет, кокетливо прикусывая губу и пожимает плечами. Она мужиков искала исключительно в стенах нашей клиники. Или вернее они сами к ней прилипли. Особенно один. Тимур Шахов.

— Может медбрата Сергея рассмотришь? Или того новенького хирурга из травмы, как его там…

— Соболева?

У беременой Веры гормоны начали подъедать мозг и она постоянно все забывает. Но какая же миленькая булочка она с этим своим выпирающим животиком.

Как-то мы вместе гуляли в парке около клиники и Вера как закричит… Я аж чуть не поседела от страха. А оказалось малыш внутри нее пинается, да так отчетливо, что приложив руку, я тоже это ощутила.

Тогда впервые в жизни я подумала о том, что тоже хочу когда-нибудь родить ребеночка.

Только вот от кого?

— Да, Соболев! Красив, богат и не женат. А руки его в работе видела? Закачаешься, — проводит рекламную акцию Вера.

Это конечно неплохая идея… Только как потом в глаза смотреть этому Соболеву, если у нас ничего не выйдет?

Клиника мне как семья, второй дом. Здесь все родное и такое “мое”. Я не готова менять место работы из-за неудавшегося романа. Тогда придется Соболеву его менять.

— Что-то есть в этой идее. Только я не представляю, как ее воплотить. Подойти к мужчине с которым только здороваешься у аппарата с кофе и спросить, что он делает вечером?

— Именно так, — у Веры даже глаза загораются.

Кажется в своей светлой голове она нас с Соболевым уже поженила.

— Ладно, надо подумать, — говорю философски.

Закрываю приложение, допиваю чай и попрощавшись с Верой иду в сторону ординаторской.

День проходит относительно спокойно. Я даже еще раз заглядываю к Даниилу в палату перед уходом, и застаю его спящим. Правда все так же с компьютером на коленях. Видимо вырубился от обезболивающих прямо в процессе работы.

Охранника на месте нет. Поэтому я воровато оглядевшись, словно совершаю какое-то преступление, подхожу ближе и убираю ноутбук на тумбочку рядом с кроватью.

Постояв секунд десять и поглазев на спящего ангельским сном Городецкого, я ловлю себя на том, что восхищаюсь его возмужавшей красотой. Особенно сейчас, когда его рот закрыт и не сыплет колкостями и сарказмом.

Надо уносить ноги.

Дома уделив внимание и почести Жирку, заполняю несколько карт пациентов и после сытного ужина и горячего душа ложусь в постель.

Утром нужно опять вставать в пять тридцать. Но сон никак не идет.

Проворочавшись с полчаса, решаю прибегнуть к действенному снотворному средству.

Отрываю прикроватную тумбочку и достаю из верхнего ящика своего верного розового друга. Вибратор по имени Эдуард.

Мне его подарили подруги на какой-то новый год пару лет назад. Сначала я смеялась, потом изумлялась его гладкости, затем боялась вибрации, а затем… Затем я поняла, что эта розовая штучка в моей одинокой жизни просто необходима.

Устроившись поудобнее, закрываю глаза и отодвигаю в сторону трусики.

Семь минут на среднем режиме без проникновения, и я вижу небо в алмазах, содрогаясь от разрядки.

Тело расслабляется, в голове пустота… И я наконец проваливаюсь в сладкую негу сна, надеясь хоть там отдохнуть от Городецкого.

Но от этого гада нигде мне нет покоя!

Мне снится Даниил. Обнаженный. Со мной в одной кровати. На мне. Между моих разведенных бедер. Во мне. Он двигается внутри меня, заставляя низ живота пылать, а влагу между ног сочиться и хлюпать.

— Всегда, готовая для меня, да, Катя? — шепчет, прикусывая мочку уха. — Плохая девочка.

Я цепляюсь за его плечи, оставляя борозды от ногтей и кричу, выгибая спину дугой. Но Городецкий, словно хочет меня наказать, меняет угол проникновения, задевает чувствительные точки и не дает кончить.

Целует мои губы, ласкает соски. Изводит меня до одури.

Пока я не начинаю натурально поскуливать и просить его о большем. Чтобы отпустил себя, трахнул меня, так как это делал в нашей юности. Чтобы доставил мне не разрядку, а самый настоящий оргазм, который только бывает рядом с мужчиной!

Городецкий имеет меня во всевозможных позах, а я так и не могу кончить.

Просыпаюсь резко садясь в кровати от ужасного грохота на кухне.

Запутавшись в одеяле, чуть не падаю, бегу в ту сторону. В ужасе от того, что пока я спала и трахалась во сне с бывшим мужем кто-то пробрался в мою квартиру!

Но это оказывается лишь голодный Жирок, который громыхает своей пустой миской, двигая ее лапой к батарее. Из-за чего получается жутко отвратительный звук!

— Жирок! Вот ведь пушистая котлетина! На диету тебя посажу!

Развернувшись иду обратно в спальню. Плюхаюсь животом на кровать и жмурюсь, что есть силы, стараясь прогнать видение из сна трахающего меня Городецкого. Только почему-то мое белье оказывается предательски влажным даже наяву…

Глава 8

Катя

— Это что за беспредел тут устроили? — рявкаю я, когда захожу в ординаторскую, где медсестры и интерны, забравшись на койки, уплетают лапшу быстрого приготовления из картонных коробок. — Развели свинарник.

Справедливости ради, я сама так часто делаю. И Вера тоже. Но то мы, а то эти… Валя и Оля из фан-клуба Городецкого вообще на меня действуют, как красная тряпка на быка. Ничего не могу с собой поделать.

— Извините, Екатерина Владимировна, мы думали… — подает голос Оля.

— Плохо думали! — перебиваю я безапелляционно. — А ну марш на обход.

Медперсонал тихонько собирается и, не глядя на меня, выходит из ординаторской. А я, оставшись одна, понимаю, что веду себя как сука.

Ума не приложу, что со мной происходит в последнее время. Рычу на всех, срываюсь по пустякам, выспаться толком не могу…

Надоело.

Распахнув окна, чтобы выветрить тошнотворный запах еды, ухожу из ординаторской. Возможно, я была резка с младшими коллегами, но есть там же, где все спят давно пора прекращать. Надо поднять этот вопрос на следующем собрании. В конце концов, зачем нам столовая?

Выпустив пар, пару часов занимаюсь бумажной волокитой, но ближе к вечеру, собрав волю в кулак, иду в сторону вип-палаты Городецкого. Ох, как не хочется мне видеть его смазливый фейс, но выбирать не приходится… Согласилась играть во врача — приходится исполнять обязанности.

К моему удивлению, в палате