Арам и Лиза - Диана Рымарь

Телефон внезапно оживает сообщением от человека, с которым в данную минуту мне совсем не хотелось бы общаться.

«Арам, нам нужно серьезно поговорить!» — пишет будущий тесть.

Ладно бы Милена написала, я бы понял. Молодая, глупая, наивная, лишенная способности видеть в людях плохое. Но тесть! Большой человек, бизнесмен, а верит всяким там… Неужели собрался меня натягивать из-за каких-то сплетен и желания одной конкретной неудавшейся модели поиметь с меня денег? Собственно, хрен у него получится меня натянуть, потому что я ему не молокосос, который ничего из себя не представляет.

А Лиза… сейчас делает глубокую ошибку.

Потому что единственное, что она с меня поимеет, — так это кучу проблем на свою задницу, пусть и обалденно красивую. Уж я ей устрою такие проблемы, что она заречется имя мое произносить всуе.

Ишь ты, щенка своего моей фамилией облагодетельствовать решила! Тепло устроиться за мой счет… Не удивлюсь, если у нее там еще и люди подкуплены в какой-нибудь клинике рядом с домом. Ведь натурально меня к себе призывает, чтобы я сделал ДНК-тест на ее территории. Только зря старается, я буду делать тест в проверенной клинике, в своем городе.

А что, закажу целое журналистское расследование.

Эдакое шоу-разоблачение.

Пусть снимут мини-сериал, как эта дрянь приезжает сюда, идет в клинику, как у мальчика берут анализ для теста. Потом ее трясущиеся губы, извинения. Прилюдные, разумеется, чтобы все видели, что Арам Григорян — не тот человек, который позволит своему сыну расти безотцовщиной.

Она вообще понимает, какое это для меня оскорбление?

Да будь он мой, Лизка бы сразу ко мне приперлась, вся в слюнях и соплях, с протянутой рукой. Перво-наперво, как только узнала бы про беременность.

Нет, нет, это не мой ребенок, это Лиза так шалит, хайпануть хочет, на откупные надеется. Чем не план для фиговой модели, которая даже не догадалась переехать из Ростова в Москву, чтобы построить хоть какую-то стоящую карьеру.

Поди, рвалась, да не взяли, или ноги раздвигала недостаточно хорошо.

Таким все нипочем, главное — что-то для себя поиметь.

А то, что у Арама свадьба на носу, деловая репутация на кону, да и в принципе репутация, — то ей по боку, само собой! Только ее интересы важны, ведь так?

Пока выясняю ее адрес в Ростове, ведь по старому эта мадам почему-то более не зарегистрирована, в мой офис врывается отец.

И в каком виде врывается: глаза злющие, лицо по-прежнему в красных пятнах.

Рычит прямо с порога, и плевать ему, что в приемной секретарь:

— Ну что, Арам? Ты позвонил этой своей… — Отец показательно щелкает пальцами, будто вправду забыл имя Лизы. — Чтобы она ехала сюда для опровержения? Она едет?

— Едет, едет, — шиплю сквозь зубы. — Почти…

Если понадобится, я ее за блондинистую косу сюда притащу. И пацана ее нагулянного тоже.

Глава 6. Асоциальный ребенок

Лиза

Спешу как могу, почти бегу к классу, где занимается Лешка. Каблуки цокают по линолеуму, эхо разносится по пустому школьному коридору. Уроки уже закончились, и мой мальчик там с учителем, директором и бог знает кем еще.

Что мог натворить мой ребенок?

Не знаю, что там на самом деле произошло, но воображение уже нарисовало мне всякое. От разбитого носа маленькой хрупкой девочки до сломанной руки или ноги. Хотя мне сложно предположить, что мой кроха на такое способен.

Лешка вообще не агрессивный! Нежнятина, на рисование ходит, с акварельками возится часами. А если и дерется, то только с котом — за самое козырное место на диване перед телевизором, и то кот зачастую побеждает.

Ни на одной детской площадке, куда бы мы ни ходили, Лешка никого не бил. Даже в садике проблем не было. Правда, мы ходили в частный, потому что в обычном по пятьдесят человек в группе, и я побоялась, что моего малыша попросту затопчут, поэтому туда не отдала.

Практически влетаю в класс 1 «Б», где уже расположились главные действующие лица этой драмы.

За учительским столом восседает Мария Петровна — маленькая, худенькая женщина пятидесяти лет, с короткой стрижкой и вечно озабоченным выражением лица. Рядом с ней стоит директор школы — Валентина Николаевна, импозантная дама в строгом костюме, с начесанными волосами и выражением лица, будто она собирается вынести смертный приговор.

Но мое внимание сразу привлекает огромная дама, сидящая прямо на первой парте. Боже мой, как она туда поместилась? Парта трещит под ней угрожающе. У женщины впечатляюще пышная прическа — что-то среднее между гнездом и башней, щедро залитой лаком. За ней и дочки не видно, такая большая. Одета в ярко-розовое платье, которое обтягивает внушительные формы, на руках — золотые браслеты, которые позвякивают при каждом движении.

Первым делом подбегаю к сыну, который одиноко сидит на третьем ряду, съежившись на стуле. Мой мальчик выглядит таким маленьким и потерянным… Его черные глаза выражают вселенскую грусть.

— Лешенька, что ты натворил? — шепчу, присаживаясь рядом с ним.

И только тогда вижу, что у мальчика чуть припухла левая скула, а под глазом расплывается синяк цвета спелой сливы. Вздрагиваю, словно меня ударило током.

— Кто тебя так? — выдавливаю хрипло.

Лешка только опускает глаза и молчит. В классе повисает тишина, нарушаемая лишь шумным дыханием матери его одноклассницы. Мне очевидно, что она страдает одышкой.

Огромная дама поднимается с парты и поворачивается ко мне всей своей впечатляющей массой.

— Вот именно из-за таких мамаш, как некоторые, в семьях лютует произвол! — Ее громкий раскатистый голос заполняет класс. — Мужья бьют жен, братья сестер, и на улицу выйти страшно! Наверное, мальчик видит в семье плохой пример, как папа бьет маму, вот и принес эту модель поведения в школу!

От ее слов во мне что-то взрывается. Чувствую, как жар поднимается к лицу.

— Я не замужем вообще-то, — отвечаю как можно спокойнее.

— Значит, сожитель бьет! — не унимается она, звеня своими браслетами. — Всегда так. Мать-одиночка, развратность, аморальность…

Еще бы проституткой меня назвала.

— И сожителя у меня нет! — перебиваю я ее резко. — Мой сын живет со мной и моей мамой, и никто в нашей семье никого не бьет. С чего вы вообще это взяли?

— С того, что моя дочь избита! — взвизгивает женщина, размахивая руками. — Натурально садистски избита! Администрация должна принять меры. По-моему, за избиение девочек нужно исключать из школы. Таким детям место в специальном учреждении.

От ее слов я пугаюсь еще больше.

И отчего-то только сейчас замечаю за широкими телесами мамаши жертву избиения.

За партой сидит пухлая, румяная девочка, пышущая