Вместе или нет - Ава Уайлдер

– Почему ты так решила? Потому что я звоню тебе?

– Из-за твоего акцента. Ты назвал меня Ла-лу. У тебя всегда проявляется акцент, когда ты пьян.

– Наверное, это просто потому, что я дома. Ты бы послушала, как я общаюсь с парнями из мастерской отца.

– Хм! Нет уж, спасибо.

Он рассмеялся. На другом конце раздался звук открывающейся двери, затем шаги вверх по лестнице.

– Значит, ты позвонил, чтобы пожелать мне счастливого Рождества? ― спросила Лайла. ― Вообще-то ты знаешь, что я его не праздную.

– Не совсем так. Я, м-м… Я хотел узнать твое мнение кое о чем. Я ничему серьезному не помешал?

Он услышал тихий стук закрывающейся двери.

– Нет, мы с Рори просто сидели на крыльце, курили нашу ежегодную сигарету и болтали всякую чушь. Мы все равно уже собирались заходить в дом.

– Всякую чушь о ком?

– О всех подряд. Для этого ведь и нужны сестры. Так в чем дело?

Ему стало интересно, в каком из родительских домов остановилась Лайла. Сидела ли она сейчас в своей детской спальне? Сохранилась ли комната в виде капсулы времени, или все следы того подростка, каким она была, уже полностью стерлись?

В доме, где Шейн сейчас гостил, он никогда не жил. Он купил его несколько лет назад для родителей после повышения гонорара в шестом сезоне. Вся мебель в комнате для гостей, в которой он остановился, была новой и совершенно незнакомой ему. Если бы не призовой окунь, выловленный отцом пятнадцать лет назад и стоявший теперь в виде чучела на полочке, эту комнату можно было бы легко принять за гостиничный номер, настолько оторванным от дома чувствовал себя Шейн.

Он задумался, ощущала ли Лайла себя такой же оторванной от прошлого, неуверенной в будущем, не понимающей, что такое чувствовать себя на своем месте.

Но он звонил не за этим.

После того, как Шейн все рассказал, Лайла долгое время молчала.

– Ух ты, ― сказала она наконец.

Он сел на кровать.

– Ага.

– Это круто.

– Я знаю.

– И что, ты пойдешь на это? Я имею в виду, сыграешь ведущего?

Он выдохнул.

– Я не знаю. А ты бы это сделала?

– Ни в коем случае, ― ответила она без колебаний.

Он рассмеялся ― быстрым удивленным смехом.

– Серьезно?

– Ни за что. У меня с чувством юмора плохо.

– О чем ты говоришь? У тебя все нормально с чувством юмора.

– Но не для комедии. И уж тем более не для скетч-шоу. Плюс вся эта «естественность», съемки всего за неделю, когда сценарий постоянно меняется вплоть до команды «мотор»… Честно говоря, примерно так и выглядит мой личный кошмар. В такой обстановке у меня бы ничего не вышло. ― Она помолчала. ― А у тебя, держу пари, все получится.

У него перехватило дыхание.

– Да?

Ее голос стал тихим, почти мечтательным.

– Да. Ты прирожденный актер, Шейн. И это страшно бесит ― ты даже не представляешь как. Я к тому, что до того, как ты попал в сериал, у тебя не было абсолютно никакого опыта, но после моего ухода ты продержался в нем три сезона. Не каждый смог бы! Я даже сомневаюсь, что я бы смогла. Мне кажется, ты справишься со всем, что бы ни пришлось тебе делать.

Он закрыл глаза. Ее комплимент тронул его больше, чем он ожидал.

И это был не просто комплимент. Это была искренняя вера в него. Он знал, что Лайла не из тех, кто будет расточать пустые похвалы, лишь бы потешить чье-то самолюбие ― тем более его самолюбие.

К удивлению Шейна, Лайла продолжила говорить, и по-прежнему мягко:

– Чего ты боишься?

К горлу подступил комок, и Шейну пришлось сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он смог ответить.

– Наверное, боюсь выставить себя идиотом. И что двери из-за этого закроются. Я никогда не любил рисковать. А это, по-моему, довольно рискованный способ выяснить, гожусь я для комедии или нет.

Он услышал, как она тихонько хмыкнула.

– Я понимаю. Но знаешь, что делает тебя таким хорошим?

– Что?

– Ты потрясающий слушатель, Шейн. С кем бы ты ни играл на сцене, ты… без особых усилий входишь в контакт. Ты находишь точки соприкосновения там, где они есть, даже не стараясь этого делать специально. Я действительно считаю, что тебе не о чем беспокоиться. Ты способен на большее, чем тебе кажется.

Он не смог удержаться от смеха.

– Ты что, наклюкалась?

– Почему? Потому что разговариваю с тобой мило?

– Ну… да.

Теперь она рассмеялась низким гортанным смехом.

– Нет. Я не пьяная. Кажется.

– Значит, ты считаешь, мне стоит рискнуть?

– По-моему, мы это уже обсудили. Да, я считаю, тебе стоит попробовать. Видимо, ты все-таки не такой уж хороший слушатель.

В ее голосе прорезались нотки раздражения, и от былой мягкости не осталось и следа.

Раньше подобный тон Лайлы вызвал бы в нем ответный гнев, но теперь ему казалось, что за ее резкостью не было никакой злобы ― а было смущение от того, что она случайно раскрыла перед ним свою сентиментальную сторону. Этим она была похожа на кошку, которая перевернулась пушистым брюшком вверх, но выпустила все когти, как только кто-то попытался ее погладить.

Господи, теперь ему даже это кажется милым! А ведь он вовсе не любитель кошек.

– Ладно. Я это сделаю.

– Хорошо.

Они погрузились в молчание.

Ну вот и все: ему надо поблагодарить ее и закончить разговор. Нет больше никаких поводов для продолжения беседы, но по какой-то причине он не мог заставить себя сделать это первым.

К его удивлению, она заговорила снова.

– Дин последует за тобой? Ну, куда бы ты ни пошел? Или у него есть собственные планы?

– Я не знаю, ― ответил Шейн. ― На самом деле, похоже, он не очень хочет оставаться со мной.

На минуту Лайла замолчала.

– Я как-то странно повлияла на ваши отношения, да?

– Ну, немного, ― признался он. ― Но дело не только в тебе. Мы все ответственны за то, что все так странно сложилось. Вероятно, это подняло со дна какие-то вещи, с которыми мы с ним никогда по-настоящему не сталкивались.

– Например?

– Не знаю. Наверное, это такая типичная фигня между братьями. Он с детства был в центре внимания ― квотербек[39], король выпускного бала, то-сё. Я уверен, он никогда до конца не понимал, что… как бы это сказать…

Он заколебался, не зная, как закончить предложение так, чтобы не показаться эгоистом.

– Что он жил