Чужие дети - Лина Коваль

Спустя пару месяцев показалось, что обратного пути нет и больше не будет.

Катя. Моя Катя живет счастливо. С ним.

Багдасаров купил дом, они активно делают ремонт. Лия рассказала: переезд назначен на осень, чтобы не менять детский сад сейчас.

Тогда я понял, что дверь в прошлое наглухо закрыта и оглядываться бесполезно. Хватит.

После дня рождения Лии изменил свое мнение. В тот вечер я увидел, что как бы Катя ни старалась изображать счастье — это выходит из ряда вон плохо.

Арман бесспорно умный человек, но понять тонкую душевную конституцию Катерины Шуваловой-Бельской не в силах. Как не может оценить и ее сверхчувствительность к словам и поступкам, высокую восприимчивость и острую нужду в опоре.

Я тоже не смог. Вернее, не до конца. Слишком поздно осознал весь масштаб бедствия.

— Сейчас вернусь, — предупреждаю брата и, вдевая руки в рукава пиджака, направляюсь к подъезду.

Дверь открывается сразу же.

— Папочка, — бросается ко мне плачущая Лия, едва вхожу в квартиру.

Подхватываю хрупкую фигурку в белой пижаме и прижимаю к себе. Приглаживаю светлые, пушистые волосы.

— Ты чего не спишь? — спрашиваю, поглядывая на вешалку.

Вещей Багдасарова не вижу, поэтому впервые, очутившись здесь, не раздражаюсь.

— Услышала, как я собираюсь, и вскочила, — в дверном проеме появляется ослепительно красивая, но немного настороженная Катя.

— Что случилось у моей девочки? — мягко интересуюсь, поглаживая Лию по спинке.

— Я хочу поехать с вами, — она всхлипывает.

Катя закатывает глаза и деловито складывает руки на груди.

Мол, твоя дочь. Разбирайся с ней сам.

Мой взгляд проходится от длинной шеи вниз. До узких, прекрасных щиколоток.

Принюхиваюсь.

Армянином вроде не пахнет. Скорее всего, в командировке. Акционеры телеканала прижали его что надо, выручки им мало, пришлось собирать деньги с регионалов. Заключать с ними договора на вещание, договариваться. Это работа скрупулезная. Требует кучу времени и перелетов.

Лия продолжает всхлипывать.

— Ну-ну, успокойся, — прошу, заглядывая в заплаканное личико. — Могу я с тобой разговаривать как с взрослой?

— Да, — шмыгает полным соплей носом и обиженно смотрит на мать.

— Сегодня мы не сможем взять тебя с собой. Но если хочешь, Ангелина сможет тебя привезти к нам. Скажем, через неделю…

— А так можно, папочка? — слезы резко высыхают.

— Да, так можно… папочка? — Катя с иронией уточняет.

Для поездки она выбрала голубой шелковый костюм — свободную рубашку с удлиненными шортами. Все это только подчеркивает и природную хрупкость, и легкий холод в направленном на меня взгляде.

— Думаю, вполне. Конечно… Я куплю для вас билеты, Лия.

— Ура-а-а! — она брыкается и быстро сползает на пол. Обнимает мои ноги и довольная убегает к няне.

— Ты уверен, что мы справимся с перелетами, презентациями фильма и пятилетним ребенком? — спрашивает Катя, заглядывая в зеркало и поправляя уложенные волнами волосы.

— С нами будет няня. Почему нет? Ты… прекрасно выглядишь.

— Спасибо, — она отвечает сдержанно и подозрительно на меня смотрит. — Как дела? Ты нечасто появлялся в последнее время…

— Я много работал. А ты… скучала? — прислоняюсь плечом к стене и еще раз прохожусь взглядом до щиколоток и обратно.

У меня будет только две недели, чтобы вернуть ее. Потом мы вернемся в Москву, наступит осень и Катя с Лией переберутся за город. Возможностей видеться будет еще меньше.

Ну же, помоги мне!

— Так ты скучала? — спрашиваю тихо.

На высоких скулах появляется румянец.

Катя явно нервничает, но держит себя в руках. Обдав меня шлейфом изысканных духов, уходит. Ее голос, объясняя побег, предательски дрожит:

— Я схожу за чемоданом, Адам. Не будем тратить время на лишние разговоры. Наш вылет через два часа.

— Как скажешь, — с улыбкой отвечаю. — Как скажешь.

Глава 50.1. Адам

«Дамы и Господа! Говорит капитан корабля. Наш полет завершен. В Екатеринбурге — столице Урала — 13 часов 15 минут. Температура воздуха +10 градусов. От имени всего экипажа благодарю Вас за выбор нашей авиакомпании. Желаю хорошего дня!»

Кинув взгляд в иллюминатор, отстегиваю ремень безопасности, застегиваю пуговицы на пиджаке и внимательно смотрю на прекрасную Катю.

Весь этот ранний, долгий полет она не сомкнула глаз и я, как идиот, тоже. Потому что следил за каждым ее движением: за взмахами длинных ресниц, не нуждающихся в туши, за тем, как во время взлета и посадки беспокойно вздымалась грудь под голубым шелком, за тенями и солнцем, которое отражалось в тонком женском образе.

Катя и сейчас выглядит довольно необычно. На щеках активный румянец, сжатые губы символизируют решимость, а пальцы то и дело сжимаются в острые кулаки.

Воинственно выглядит.

Будто готова сражаться.

Неужели со мной?..

В голове много мыслей, но есть какое-то смутное, интуитивное ощущение, что все они мимо.

Это потому что долго не приезжал?.. Ей не понравилось, что я спросил, скучала ли она?

Или что вообще происходит?

— Катя?..

— Да.

— У тебя точно все в порядке? — задаю этот вопрос в сотый раз.

— Все в порядке, Адам. Правда. — она еле заметно кивает и тоже тянется к застегнутому ремню безопасности.

Пытается с ним справиться, нервничает.

Дотянувшись, помогаю. Попутно задеваю низ ее живота. Пальцы обжигает огнем, нестерпимо.

— Я бы справилась. Не стоило. — говорит, чуть резковато, но тут же смягчает слова неловкой улыбкой. — Прости, пожалуйста. Я… сегодня встала не с той ноги.

— Ничего страшного.

— Немного волнуюсь перед премьерой и… вообще, — она тянется к бутылке с водой и пытается ее открыть.

Облизывает губы, снова не справляется.

— Не стоит так волноваться, — прихожу на помощь. — Все будет хорошо.

Накрыв ладонью тонкие пальцы, сжимающие холодную бутылку, второй рукой снимаю крышку.

Телесный контакт воспринимается моим телом как одновременный укол адреналина и инъекция седативного. Как смесь взвинченности и… неотвратимости принятия неизбежного: мы на самом деле созданы друг для друга.

Даже совершив кучу ошибок и приняв ряд скоропалительных, порой абсурдных для кого-то решений, мы с моей единственной супругой, с матерью моей единственной дочери, созданы друг для друга.

Ни Багдасаров, ни ее плохое настроение, ни настороженность, скрытая в том, как она поспешно отодвигается, не изменят этого факта.

Катя, забрасывая меня возмущенными взглядами, отводит бутылку в сторону, пьет воду мелкими глотками и вытирает губы тыльной стороной ладони.

Услужливые бортпроводницы приглашают на выход, перед этим