Хозяйка поместья Вудсборн - Фиона Сталь

Мое сердце пропустило удар. В моей старой спальне? Зачем? Он никогда туда не заходил после нашего воссоединения.

— Что-то случилось? — спросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Не могу знать, миледи, — дворецкий развел руками. — Он выглядел… странно. Очень тихо прошел наверх и заперся.

Я, забыв обо всем, бросилась наверх. Дверь в спальню Сесилии была приоткрыта. Я заглянула внутрь.

Алистер сидел в кресле у окна, спиной ко мне. Комната, в которой я не была уже несколько месяцев, казалась чужой и заброшенной. А он сидел посреди этого запустения, и в его неподвижной фигуре было столько горя, столько боли, что у меня сжалось сердце.

В руках он держал его. Дневник.

Он нашел его. Он читал его. Он все знает… В том числе и о моих планах по захвату этого особняка… Из первых так сказать, уст.

На мгновение меня охватила паника. Что он сделает? Что подумает? Он поймет, что я — не она. Что я самозванка, обманщица, занявшая чужое тело. Он возненавидит меня. Наш хрупкий, едва построенный мир рухнет!

Я хотела убежать. Спрятаться. Но я заставила себя остаться.

Я тихо вошла в комнату. Он, видимо, услышал мои шаги, но не обернулся.

— Алистер? — прошептала я.

Он медленно, очень медленно повернул голову. Его лицо… я никогда не видела его таким. Оно было бледным, осунувшимя.

— Я… я не знала, что ты вернулся, — пролепетала я, не зная, что сказать.

— Я искал старые запонки с гербом, — сказал он глухим, безжизненным голосом, кивнув на комод. — Думал, они могут быть здесь. И нашел… вот это.

Он поднял дневник.

— Я прочитал его, Сесилия. От начала и до конца.

Он смотрел на меня, ожидая ответа.

— Я… я могу все объяснить, — начала я, но он остановил меня.

— Не нужно, — он покачал головой. — Здесь все объяснено. Каждая слеза. Каждое унижение. Каждый съеденный от отчаяния кусок торта.

Он встал и подошел ко мне. Он был так близко, что я видела свое испуганное отражение в его заплаканных глазах.

— Я думал, что я понял, — сказал он, и его голос сорвался. — В ту ночь, в библиотеке. Я думал, что я все понял. Какой же я был идиот. Я не понял и сотой доли. Я слушал твои слова, но я не чувствовал. А теперь… теперь я чувствую.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были ледяными.

— Я читал и видел ее. Ту девочку, которую я уничтожил. Я слышал, как она плачет по ночам. Я чувствовал ее одиночество. Ее страх. Ее отчаяние. Я прошел через весь ее ад. И я не понимаю…

Он замолчал, его взгляд блуждал по моему лицу, словно пытаясь найти ответ на мучивший его вопрос.

— Я не понимаю, как ты смогла выжить, — прошептал он. — Как после всего этого ты смогла снова встать? Где ты нашла силы? Как ты смогла… стать той, кем ты стала?

Он не спрашивал, кто я. Он спрашивал, как.

И я поняла. Он не догадался. Он не подумал о переселении душ, о других мирах. Его разум, разум прагматика, нашел другое, более логичное и в то же время более невероятное объяснение. Он решил, что это все — я. Что та забитая, несчастная девушка нашла в себе какие-то невероятные, скрытые силы и смогла возродиться из пепла. Что это было не чудо извне. А чудо, которое произошло внутри нее.

Моя тайна была в безопасности. Но облегчения я не почувствовала. Я почувствовала лишь тяжесть его скорби.

— Ты спросил, откуда я такая, — сказала я тихо, накрывая его руку своей. — Я ответила тебе тогда. Та слабая Сесилия умерла. Порой, пройдя через трудности мы сильно меняемся.

— Да, — кивнул он. — Я понимаю. Ты не хочешь об этом говорить.

Он смотрел на меня, и я видела, как в его душе идет борьба. Борьба между чувством вины и желанием перевернуть страницы прошлого.

— Я не знаю, какое чудо тебя изменило, — сказал он наконец, и его голос окреп. — Я не знаю, какая сила дала тебе волю, чтобы восстать из пепла. Был ли это гнев. Или отчаяние. Или просто воля Божья.

Он сделал глубокий вдох, и его вторая рука легла мне на плечо. Он притянул меня к себе.

— Но я знаю одно. Я благодарен этому чуду каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Он обнял меня. Крепко, отчаянно, словно боясь, что я исчезну.

— Потому что я люблю ту, кем ты стала, — прошептал он мне в волосы. — Я люблю тебя. И мне неважно, кто ты. Мне неважно, как ты изменилась. Важно только то, что ты