Танец С Врагом. Эхо потерянных воспоминаний - Алекса Корр

Осенью пришло еще одно письмо от приемного отца. Его почерк был неровным, а бумага пахла гарью. Он писал, что Аркания в огне. Но самым тяжелым известием была новость о Мариэле. Я даже не думала, что так отреагирую на это известие, но, видимо, моя привязанность к ней была сильнее, чем обида. На монастырь, в котором она была, напали вархи. А когда их отбросили назад, то вместо послушниц, нашли лишь высушенные тела… Да, такой конец и врагу не пожелаешь!

В том же письме граф Вельский сообщал, что испуганный Мариус, увидев вблизи столицы нескольких вархов, тут же выпустил из казематов моего названного брата и Сергио и сделал Сергио генералом своей армии. И тот теперь тренирует воинов, и они изучают всю информацию, которую я им дала о противнике. А Маркус его правая рука.

Зима выдалась суровой. В ту ночь, когда мой сын решил появиться на свет, над замком бушевала снежная буря, смешанная с черным туманом — признаком того, что вархи совсем близко.

Роды были тяжелыми, но Элара не отходила от меня ни на шаг. Когда в тишине комнаты раздался первый крик малыша, мне показалось, что сам Кайл незримо стоит у изголовья кровати и улыбается, глядя на нас.

— Посмотри, Даша... — прошептала Элара, поднося мне сверток. — Взгляни на его глаза.

Я взяла сопящий сверток в руки и прижала его к груди. Мой мальчик, мое чудо! Частичка моего Кайла сейчас лежала на моих руках и морщила носик, причмокивая. Приложила его к груди, и он сразу ухватился за сосок и начал жадно сосать.

Рассмеялась и провела пальцем по его щечке, рассматривая малыша. У него были глаза отца — глубокие, цвета грозового неба, в которых на мгновение вспыхнуло и погасло золотое пламя. В ту же секунду родовая защита замка, та самая, которая была почти истощена, вспыхнула с новой силой, откликаясь на зов истинной крови Черного Дракона.

Я подняла на счастливую Элару глаза и проговорила:

— Ардан. Я назову его Арданом.

Она только согласно кивнула и пояснила:

— На языке древних это означает «Защитник».

Прошел еще месяц. Ардан рос, Шенар понемногу возвращал свою маги. Его истощенный за много месяцев организм боролся, и он даже стал вновь ощущать связь со своим драконом.

А вот мир за стенами замка окончательно погрузился во тьму. Небо над Драккарией затянуло пепельными тучами, а крики вархов по ночам стали слышны совсем близко. Теперь наш замок был переполнен: жители близлежащих деревень заполонили его. И мы с Эларой и Шенаром понимали: замок долго не продержится. Даже магия Шенара, который потихоньку восстанавливался, и мои целительские силы были лишь отсрочкой неизбежного.

Я смотрела на маленького Ардана, мирно спящего в колыбели, и мое сердце разрывалось. Он не заслужил этого умирающего мира. Он не заслужил расти без отца, деда, чей трон заняли стервятники.

И в одну из ночей я проснулась от мысли, которая пришла в голову. Пусть она и не принесет своих плодов, но я должна была воспользоваться пусть и призрачным, но шансом. Накинула халат и вышла из покоев.

— Шенар, — я зашла в его покои, где он, несмотря на позднее время, в очередной раз изучал карты разломов. — Мне нужно в Храм. В тот самый, построенный вашими предками, когда они только переместились в этот мир.

Дракон нахмурился, в его глазах промелькнула тревога.

— Даша, это безумие. Храм находится в зоне, которую уже вовсю патрулируют вархи. Ты не пройдешь и мили.

— Поэтому ты отнесешь меня туда. На своих крыльях.

Шенар долго смотрел на меня, а потом тяжело вздохнул. Видимо, по моему виду он понял, что меня не переубедить.

— Хорошо. Но если мы погибнем, Элара нам этого не простит.

Прощание со свекровью было коротким. Я просто обняла ее и попросила:

— Берегите Ардана. Чтобы ни случилось, он — будущее этого рода.

Элара, словно что-то почувствовав, крепко сжала мои пальцы:

— Возвращайся, дочка. Мы будем ждать.

Полет был коротким и страшным. Внизу мелькали разоренные деревни и черные пятна вархов. Шенар высадил меня у подножия древнего Храма и остался охранять вход, пообещав сдерживать тварей если они появятся.

Я вошла в пустой зал, где пахло озоном и вечностью. Опустилась на колени перед величественной статуей Драконьего Бога и заговорила. Я не просила спасения для себя. Я каялась. Я рассказывала о своей глупости, о ненависти, которая ослепила меня, и о любви, которую я осознала слишком поздно.

— Забери мою магию, мою жизнь, — шептала я, обливаясь слезами. — Но дай мне шанс все исправить. Верни его. Если не ради меня, так ради этого мира, который без него захлебнется в крови. Ради нашего малыша, которому нужен отец.

Внезапно пространство вокруг задрожало. Огромные глаза статуи вспыхнули нестерпимым белым светом, и гулкий голос, похожий на гром, разнесся под сводами:

— Ты просишь о невозможном. Время — это река, которая не течет вспять. И как я тебе уже говорил: «Даже маленький камушек, брошенный в неподвижную гладь воды, может вызвать большую волну». Мне грустно наблюдать за тем, что происходит, за смертями моих детей… И только из-за них я готов помочь тебе. Но цена будет высока.

— Я согласна на все! Забери мою магию, мою жизнь, но помоги мне все исправить!

Я затаила дыхание, но бог продолжил, и его слова были холоднее льда:

— Кайл вернется, но он будет другим. Магия истинности между вами исчезнет. Ты больше не будешь его парой, предназначенной судьбой. Для него ты будешь лишь одной из многих. Ты готова любить того, кто не узнает тебя и не почувствует зова крови?

— Да, — ответила я, не колеблясь ни секунды. — Только пусть он живет. Остальное я сделаю сама.

Свет стал ослепительным. Я почувствовала, как реальность разрывается на куски, как крик Шенара снаружи затихает, а тяжесть в груди сменяется странной легкостью. Я падала в бесконечную пустоту...

Глава 65

Даша

Я открыла глаза от резкого запаха лаванды и свежевыстиранного белья. Солнечный луч настойчиво щекотал веки. Я рывком села на кровати, тяжело дыша и оглядываясь.

Это была моя комната. Моя комната в столичном доме графа Вельского. На столике стояла знакомая фарфоровая чашка, а в распахнутое окно было видно солнце и слышно пение птиц… Птицы — то, чего в моей прошлой реальности уже не было…

В коридоре раздался шум и дверь моих