Госпожа для отверженных - 3 - Лена Хейди

— отозвалась я. — Всегда нужно поступать по закону. Когда мы заключили первый договор на «Королей подиума», то Микаэль, Дениз и Брендон были моими рабами. А сейчас они свободные и женатые мужчины. Всё изменилось. Прежний договор больше не действует. Нужно заключать новый. И уже не со мной, а с каждым из них, — кивнула я на парней. — Вдобавок будет справедливо, если её величество выплатит вместо меня неустойку.

— Вы хотите, чтобы императрица заплатила по миллиону золотых каждому и неустойку? — шокировано охнула Руфина. — Ну, знаете ли, у вас губа не дура...

Она что-то быстро написала на императорском свитке, и он тут же растворился в воздухе. Я даже сказать ничего не успела, выдохнула: «Постойте!» — когда свиток уже улетел Валенсии. Наверняка императрица решит, что меня проще и дешевле прибить, пока я не пустила её по миру.

— Что значит «постойте»?! — возмутилась Руфина. — Вам трёх миллионов показалось мало, захотели ещё лично себе миллион потребовать? Вы и так сильно рискуете, дорогая Натали!

— Для императрицы она теперь и правда дорогая, во всех смыслах, — хохотнул Джереми.

Руфина хотела ему что-то ответить, но её прервал новый «дзыньк» в кармане. Нервничая, она достала оттуда свиток, на котором было написано несколько строк. Я забыла как дышать, остальные тоже притихли.

— Поверить не могу... — ошарашенно пробормотала Руфина. — Не представляю, что с вами произошло, но императрица Валенсия согласилась на вашу сумму. Она готова подписать с вами такой договор. Взамен она требует, чтобы вы все принесли ей магическую клятву о неразглашении деталей вчерашнего инцидента.

Я переглянулась с мужьями, они кивнули. Ирнел тоже.

— Хорошо, — ответила я. — Но я прошу включить в этот договор ещё один пункт. Брендон Нортон, Микаэль Ларон и Дениз Стайрон теперь являются моими мужьями. Я хочу, чтобы они оставались здесь, в Ривасе, и каждый день перемещались на шоу порталами. Пусть они уходят на рассвете и возвращаются в полночь, но ночевать они должны дома! Я не расстанусь с ними больше ни на один день. И хочу подчеркнуть, что новый договор будет действителен только на этот сезон «Королей подиума». Это меньше двух недель. Если организаторы шоу захотят привлекать моих мужей на следующие сезоны — пусть заключают с ними отдельные соглашения.

— Вы просто акула бизнеса, — Руфина посмотрела на меня с уважением.

Она принялась энергично строчить в свитке, а когда закончила — он снова испарился. Ответ прилетел по-прежнему быстро. В кармане Руфины звякнул звуковой сигнал, и она развернула очередной ответ от правительницы.

— Мои поздравления, леди Игнатова. Не знаю, как вам это удалось, но императрица Валенсия согласилась на все ваши требования. В ответ она написала только одно слово: «Приемлемо». Теперь ждите от неё посыльного с документами, которые нужно будет подписать, — улыбнулась Руфина.

— Спасибо, леди Рой, — искренне отозвалась я.

— Что ж, признаться честно, я совершенно не ожидала такого поворота, но очень за вас рада. Полагаю, в следующий раз мы с вами увидимся через несколько дней, на заседании Совета, где будет решаться вопрос о том, чтобы передать в ваши руки Гранд. И что-то мне подсказывает, что у вас всё получится, — отметила она и окинула долгим взглядом демонстративно покорного эльфийского принца, который до сих пор стоял в углу, опустив очи в пол и всем своим видом являя образец покорности и добродетели.

— Благодарю вас, маркиза. Очень надеюсь, что в будущем Гранд всё же станет моим, и мы с вами сможем ещё посотрудничать: Арену ждут новые шоу — эффектные, зрелищные, цирковые и совершенно не кровавые, — посмотрела я ей прямо в глаза.

— Это было бы здорово, — воодушевилась она, но тут же спохватилась: — Только нужно будет всё тщательно продумать. Арена — это проект императрицы и Тома Сариньона по утилизации отверженных. Гранд не резиновый, рабы будут всё прибывать. Нужно будет хорошенько продумать концепцию нового проекта и постараться сделать так, чтобы её величеству Валенсии он пришёлся по душе.

— Мы непременно что-нибудь придумаем, — заверила я её.

Тепло попрощавшись с Руфиной, я спросила притихших парней:

— Ну, что скажете, мужья мои?

— Это всё ты виноват, Кассиан, — по-доброму усмехнулся Эльтаир. — Наверное, молишься день и ночь — вот твои молитвы и сработали. По миллиону золотых на нос! Парни, да вы теперь неприлично богаты! — весело посмотрел он на разведчиков.

— Вот бы за меня кто так молился, — закатил глаза к небу Джереми.

— Я молюсь за всех нас, — мягко улыбнулся ангелианец.

— Это не наше личное богатство, а семейный бюджет, — возразил Микаэль. — Прибавьте сюда миллион от Жана Жермена — и можно смело сказать, что наша семья твёрдо стоит на ногах.

— Пока что всё складывается довольно неплохо, — согласился Ирнел.

Раздался стук в дверь, и вошедший в гостиную охранник Кайл произнёс:

— Леди Игнатова, простите, что снова отвлекаю, но к вам прорывается ещё один визитёр. Тоже утверждает, что дело срочное. Это маркиз Жан Жермен. Впустить или отказать?

— Впустить, — ответила я, чувствуя себя так, словно ныряю в прорубь.

— Стоит только помянуть авантюриста — и он уже тут... — скорбно покачал головой Джереми.

 

Глава 90. Последние новости

 

Натали

 

— Как дела у моей любимой земляночки? — расплылся в широкой улыбке Жан Жермен, едва войдя в гостиную.

Он приветственно помахал рукой моим мужьям и Ирнелу, но всё его внимание было приковано ко мне.

— Пока что всё замечательно, Жан, — улыбнулась я ему в ответ. — Как ты сам? Надеюсь, императрица не сильно на тебя рассердилась, что ты передал мне Кассиана?

— Если честно, меня чуть не убили‚ — отозвался он шутливым тоном, но в глубине его глаз промелькнуло такое чёрное пламя, что стало ясно: ему пришлось нелегко.

— Прости, что тебе досталось из-за меня... — сокрушённо выдохнула я.

— Ничего, дело житейское. Я из расы дайниров, на мне быстро всё заживает, — подмигнул он мне.

— Давай я позову лекаря Эрика. Он быстро тебя исцелит, — предложила я, чувствуя угрызения совести, что он пострадал из-за меня.

— У меня есть другое предложение: лучше я покажу тебе свои синяки, ты на них подуешь - и я буду как новенький! — он принялся снимать с себя рубашку.

— Эй, ты что делаешь,