Любимая, прости! Я ухожу... - Мари Соль

— Ну, об этой твоей, незнакомке, — играет бровями приятель.

— Альберт, прекрати! — поднимаю глаза к потолку.

— Всё-всё, — пожимает плечами и весело хмыкает Алик, — Короче! Есть у неё двое деток. Но оба они уже взрослые.

— Мальчики? — хмурюсь. Почему-то от этого не по себе.

— Не! Парень и девка. Оба взрослые уже, — отвечает Альберт, беря зубочистку из вазочки. Поковыряв ею в передних зубах, он принимается пожёвывать её кончик.

«Замужем, значит», — отчётливо думаю я. И, сам удивляясь тому, понимаю, что это чувство совсем не знакомо. Так звучит... сожаление? Интересно, с чего бы?

— Недавно она подала заявление на развод, — произносит Альберт, как будто прочёл мои мысли.

— М? — я поднимаю бровь вопросительно.

— Да, да! — он снова двусмысленно хмыкает. Но, увидев мой взгляд, прекращает глумиться, — Короче, учёная баба! Даже какая-то там степень имеется. Была замужем раз, до хрена как долго. А вот теперь чё-т решила расстаться с мужем. Мать у неё вдова. Есть квартира, машина и кошка. У последней даже паспорт имеется свой. Ты прикинь? Кошачий!

Я усмехаюсь:

— Неплохо. Спасибо, — и прячу бумаги в столешницу.

— А хули тебе ещё надо, Руслан? — возмущается друг, — Бабенция скоро расстанется с мужем. Детвора уже выросла, прочь со двора! Атакуй, не хочу.

Я вздыхаю:

— А с чего ты вообще решил, что она мне интересна именно в этом контексте?

Алик грызёт зубочистку:

— Ну, оно же понятно!

— Она мозгоправ у моей Алиски. Не хочу, чтобы лишнего ей напела. Вот и весь интерес!

Алик берёт в руки свой телефон. Что-то скролит, затем долго смотрит:

— Ну, в целом так, баба зачётная. Ростиком не вышла, но это даже хорошо! Аккуратная такая, компактная я бы сказал. Глазки большие, такие люблю.

— Ты что там нарыл? — подхожу к нему сзади с бокальчиком виски в руках.

И вижу на экране у приятеля фото Марины. Лицо, чуть склонённое на бок. Глаза... голубые, небесные даже! Она улыбается как-то спокойно. Хотя, я-то знаю, что за этим спокойным фасадом скрывается буря, каких поискать? Чего только стоил её ярый выплеск в мой адрес? Партнёры по шахматам, они же коллеги по бизнесу ещё долго её не забудут.

«Твоя Королева», — так прозвали её в нашем узком кругу. За то, что моя королева, я сейчас про фигуру на шахматной доске, пробила защиту противника, дав мне зарок на победу ещё до момента того, как она появилась в дверях. Это я про Марину...

— Ты что, накачал фотографий к себе на смартфон? — пригибаюсь к экрану.

Алик смеётся:

— Ну, там не особо большой выбор фоток. Всё в основном целомудренно. Даже в купальнике нет!

— И на кой тебе это? — сцепляю я зубы.

— Ну, — произносит он, пряча смартфон, — Если ты не рискнёшь, я оформлю подкат!

— Ты серьёзно сейчас? — полушутя, полусерьёзно, дышу в его адрес.

— Плесни мне вискарика, Русь! — просит он, игнорируя мой вопрос.

Я бы продолжил, но в этот момент возвращается дочь. Она входит, как обычно, равнодушно бросает:

— Привет!

И спешит подняться наверх в свою комнату.

Я замираю в таком предвкушении... Чёрт, вот дурак! И зачем я поддался? Не то, чтобы я не любил животинок там всяческих. Я и сам в детстве имел. Но сейчас. Я отвык! От всех этих посторонних звуков, от чужого присутствия рядом, от запахов, шерсти, и не дай Бог, ещё и мочи. В общем, всё постороннее, чуждое, мне неприятно. Наверное, только Альберт вхож в мой дом, да и то иногда.

Что касается женщин, то я их гоню, утолив свой физический голод. Никому и уже давно, я не давал остаться у меня до утра. Так как не представляю себе, чтобы утром я вышел, а тут... Некто женского пола! С кем нужно общаться, здороваться. И не дай Бог, целоваться ещё. Утро — главное время дня. Утром мне нужен покой и сосредоточенность.

С появлением дочери мало что изменилось. Она не шумит, не воняет, и почти не оставляет следов за собой. Но... Не знаю! Короче. Купил ей собаку. Долго думал, какую. Решил начать с малого. Это бигль. Зовут Пирожок. У него есть ошейник именной. Паспорт, прививки. Всё, как положено! В питомнике меня заверили в том, что он воспитанный и не доставит хлопот. Ну, посмотрим... Стоит оно того, или...

— Ах! — слышу сверху. И топот шагов извещает о том, что Алиса спускается с лестницы.

Альберт напрягается. Он-то не знает! А я продолжаю пить виски. Сажусь на крутящийся стул.

Алиса с собакой в руках стоит у подножия лестницы. В глазах вижу блеск. То ли от радости, то ли от слёз, ещё не разобрался. Она прижимает к груди Пирожка. Смотрит так, точно слов не хватает.

Я, сглотнув и поставив стакан на столешницу, пытаюсь найти, что сказать. Но меня опережает Альберт. Он восклицает, всплеснув руками:

— Это кто?

Алиса, взглянув на меня вопросительно, ставит собаку на пол. Тот совсем ещё маленький, лапы на скользком полу разъезжаются. Алик свистит, он стремится на свист.

— Не свисти, — говорю, — А то денег не будет!

Альберт усмехается, видя, как пёс, одолев голый пол, и достигнув ковра, притопляет к нему со всех лап.

— Как зовут? — поднимает он пса, — Мальчугана!

— Пирожок, — говорит моя дочь.

Искоса я наблюдаю за ней. Волосы рыжие, вьются ниже лопаток. Пижама на ней чуть просторная. Я покупал всё с запасом, не знал её точный размер.

— Это твой что ли? — удивляется «дядя Альберт». Так она называет приятеля.

Алиса бросает осознанный взгляд на меня. Вопрошая тем самым: «Он мой, или...».

Я киваю, ведь горло сковало. С чего бы? Но я благодарен Альберту, что он разряжает ситуацию смехом и шутками в адрес питомца. Алиса подходит к нему, они вместе щекочут мохнатое пузико. Я ловлю себя на странной потребности... Тоже хочу! Подойти, пощекотать и от души рассмеяться. Но как-то... неловко, наверное? Так что смотрю и тем счастлив.

Перед тем как уйти с псом наверх, дочь бросает в мой адрес:

— Спасибо!

Допив виски, я морщусь. Дышу через раз.

— Эй, папаша? Поплыл? — спустя пару секунд уточняет Альберт.

— Да иди ты! — шепчу.

И, поддавшись порыву, то самое слово, которое только что произнесла Алиса, я адресую ей. Марине. Звонить не хочу. Не при Алике. Просто пишу ей:

«Спасибо».

«За что?», — пишет она через несколько долгих минут.

Я про себя усмехаюсь. И шлю фотографию пса. Только что на