Просто останься - Юлия Юрьевна Бузакина

Музыканты объявляют поздравление и исполняют для именинницы песню — EMIN, «Любимая моя».

Я слежу за тем, как Наталью Олейник приглашает на танец муж, и мне в голову внезапно приходит идея — безумная, еще более скандальная, чем само появление Кати в городе, но под коньяк она кажется очень даже приемлемой. Через неделю во главе центра встану я, мать окончательно уйдет на пенсию, а значит…

Опустошив второй бокал, я поднимаюсь из-за стола и, сбивая все на своем пути, под изумленным взглядом Любимова иду к Кате.

Глава 9. Ян

Карим рассказывает Кате какой-то бородатый анекдот у водопада, а она смеется. Изнутри меня пожирает ревность. Мне хочется, чтобы она смеялась только для меня! Кто такой этот Карим, что она так веселится рядом с ним?!

— Ян?.. — обернувшись, пугается Катя.

Не давая бывшей жене опомниться, я резко хватаю ее за локоть и, вытащив на танцпол, властным движением руки притягиваю к себе.

Под любопытными взглядами сотрудников и знакомых мы с Катей начинаем двигаться в танце.

Я чувствую ее дыхание, ловлю испепеляющий меня возмущением взгляд зеленых глаз, ощущаю ее попытки вырваться из плена моих рук, но крепко удерживаю в своих объятиях.

— Совсем свихнулся, Бестужев?! — шипит Катерина. — Зачем ты приглашаешь меня танцевать на глазах у всех?! И вообще, где твоя невеста?!

— Моя невеста сегодня осталась дома, — шепчу неистово в ответ. — А для тебя у меня есть деловое предложение.

— Что еще за предложение? — Катя пытается толкнуть меня в грудь, вырваться, но я крепко удерживаю ее в своих объятиях.

Она подрагивает в моих руках, прожигает яростным взглядом и так умопомрачительно пахнет, что меня бросает в жар. Как же я хочу ее вернуть! До боли, до скрипа зубов… Хочу сгрести ее в охапку, забрать у Любимова ключи от его катера, что одиноко стоит на пристани у набережной, и…

— Зачем тебе работа в городской больнице? — прижимая Катю к себе, интересуюсь вальяжно с напускным безразличием. — Разве ты не знаешь, какие там низкие зарплаты? А у тебя ребенок. Почему ты не думаешь о его благополучии?

Катя настораживается.

— Не понимаю, что тебе от меня нужно, Ян? Да, у меня есть ребенок, я воспитываю его сама, и мне необходима работа, чтобы держаться на плаву. Родители обещали помочь с малышом, пока я буду на работе, так что не вижу никаких препятствий для того, чтобы приступить к работе.

Она подрагивает в моих руках, мечет в меня испепеляющие взгляды, но почему-то не отталкивает.

Ее губы соблазнительно приоткрываются, и меня бросает в жар.

Борясь с собой из последних сил, я прожигаю ее ответным взглядом.

— Неужели тебе не хочется работать в хорошем месте, иметь четкий график, не перерабатывать и получать нормальную зарплату? — обворожительно улыбаясь, искушаю бывшую жену.

Она прищуривается.

— К чему ты клонишь, Бестужев?

— Через неделю я увольняюсь из городской больницы и принимаю на себя руководство медицинским центром «Диана». Уверен, для хорошего специалиста у нас найдется теплое местечко…

Катя вздрагивает, как от пощечины.

— Совсем свихнулся?! Чтобы я еще хоть раз ступила на порог твоего центра?!

— А что плохого в том, чтобы работать в достойном месте?! — вспыхиваю я. Ты смотри, какие мы гордые! Центр мой ее не устраивает!

— Я уже там работала, прости, не понравилось! — упираясь ладонями мне в грудь, шипит она.

— Тебе не понравилось, потому что моя мать вела себя слишком неадекватно! — силой удерживая ее, рычу в ответ. — На следующей неделе я беру руководство на себя! Никто не посмеет сказать тебе ни слова!

— Ха! Чтобы ты наведывался ко мне в кабинет каждый раз, потрепать нервы?! Ни за что!

— Да за кого ты меня принимаешь?! Корпус, в котором мы проводим операции, находится через две остановки от того, где принимают терапевты! Мне, по-твоему, делать больше нечего, кроме как бегать из корпуса в корпус, чтобы поболтать с бывшей женой?!

— Я знаю, что так и будет. Ты возьмешь на себя руководство, а насколько я помню, главврач всегда присутствовала в центральном корпусе. Более того, если мне не изменяет память, кабинет твоей матушки был расположен на одном этаже с моим.

— Моя матушка в течение этой недели покинет свой пост навсегда. Она выходит на пенсию! — злясь от того, что она слишком легко читает мои мысли, уверяю ее я.

— Ян, я очень хочу хорошую работу с высокой зарплатой, но пойми: мы с тобой не сработаемся. Слишком много взаимных обид так и осталось непрощенными. В общем, спасибо за предложение, но я вынуждена сказать тебе твердое «Нет».

Катя пронизывает меня откровенным взглядом. «НЕТ!» — утверждает всем своим видом, раззадоривая меня еще сильнее, чем прежде.

— Что значит «нет»?! — взрываюсь я. — В этом городе мне не отказывал ни один человек! Да люди мечтают попасть в наш центр, годами ждут места, а ты, имея на руках ребенка, с такой легкостью отказываешься от счастливого билета?!

Катя вздыхает, в какое-то мгновение в ее глазах отражается боль, и она осторожно касается моей руки.

— Прости, Ян. Я вынуждена тебе отказать. Мое душевное благополучие для меня важнее зарплаты. Даже если бы твоя мама переехала на Северный Полюс, это ничего бы не изменило.

Поражение бьет наотмашь, заставляя меня сжать челюсти. Меня окатывает волной слепой ярости. Вот, значит, как?! Гордая у нас Катерина, ни с какой стороны не подступишься?..

— Ян, — слышу голос Любимова. Друг оказывается рядом с нами и сильно сжимает мой локоть. — Ян, Соня приехала.

На миг я замираю.

— Соня?.. — приподнимаю бровь.

Виктор отчаянно кивает, а Катя отшатывается от меня так, будто я прокаженный, и тут же примыкает к Кариму, который за время нашего танца успел раздобыть блюдо королевских креветок и с удовольствием их поглощает.

Пытаясь подавить чувство досады из-за ее отказа, я оборачиваюсь и немею, потому что там — картина маслом!

Глава 10. Ян

У входа в беседку, подхватив подол пышного вечернего платья желтого цвета, стоит Соня. В этом платье моя невеста похожа на пирожное «безе». Она осматривает беседку, видимо, пытается найти меня, и в ее взгляде плещется такое отчаяние, что мне становится нехорошо. Но это еще половина сюрприза. За спиной у Сони, как гриб после дождя, внезапно вырастает прокурор Гусев. У прокурора в руках пышный букет из розовых и голубых гортензий.

Виктор проводит по