Голые души - Любовь Андреевна Левшинова

– Все-то тебе скажи, – усмехнувшись, ответил Вик, убирая охотничий нож обратно в голенище.

Второй метательный протянул Дрейк. Та аккуратно приняла нож, не касаясь пальцами парня.

– Идеальный ответ на это – «нет», – недовольно буркнула Татум, пронзительно зыркнув на Вика.

Таким не шутят. Она отошла к окну, встала рядом с Вертинским.

Виктор с картинным смешком развел руками.

– Какая жизнь, такие и ответы, ласточка.

Дрейк дернулась, как от пощечины, ошарашенно глядя на друга.

– Ты… – Она не могла поверить догадке, звучащей между строк.

– Это было случайностью, год назад, – легкомысленно отмахнулся Виктор. Тат перевела пораженный взгляд с парня на Криса: тот коротко покачал головой, внимательно вслушиваясь в каждое слово брюнета. – Я возился с новой «бабочкой», а пьяный бомж докопался, – все еще весело проговорил Вик, но Татум заметила, как померкла улыбка на его губах. – Я хотел уклониться, но ловкости не хватило – он сам наткнулся на собственную… гибель.

Повисла холодная тишина. Горячий пар вырывался из легких, растворяясь в морозном воздухе. Из окна без стекол были видны бледные, тусклые звезды.

Татум на автомате потянулась за сигаретой, гипнотизируя взглядом точку в четвертом измерении, зажала губами фильтр, подожгла табак, затянулась. Дым отдавал горечью. Тат сглотнула.

– Ты в порядке?

Тихий вопрос растворился в пространстве, наполняя его бесконечным сожалением.

Дрейк было безумно больно за друга. Такие вещи меняют тебя в корне как личность. Вспомнился отчего-то сериал «Бригада»: каждый из тех персонажей поначалу был просто мальчишкой, как и Виктор когда-то. Был.

Горечь лилась по венам, заставляя кости неметь от ужаса. Но страшнее всего было осознавать, что саму Тат, вероятно, ждал такой же сюжет, если бы она все не бросила.

Виктор с затаенной грустью улыбнулся на вопрос Дрейк: приятное тепло от искреннего беспокойства за его душу растекалось внутри. Он знал, что это было искренне. Татум была прекрасной актрисой, но никогда не притворялась.

Выдержав минутную паузу, подал голос Крис:

– Почему ты нам помогаешь?

Казалось, для Виктора это забава, лишь повод похвастаться ножами, беспринципностью и побесить Криса.

Вик обернулся к Вертинскому, веселость мгновенно слетела с его лица. Парень изумленно вскинул брови.

– Пгости?

– Прощаю, – снисходительно кивнул Крис, но Вик проигнорировал подколку, сосредоточившись на вопросе.

– Нам? – с приличной долей возмущения фыркнул он. – Я не ослышался? Ласточка, – обратился парень к Тат, – он… взапгавду задал этот вопрос? – Дрейк ничего не ответила.

Вик, не найдя у Татум поддержки, сощурился, шагая навстречу Крису. Понял, что и правда придется отвечать на вопрос. Это было для него оскорблением. Он многозначительно и тяжело посмотрел на Криса, будто между ними висели другие невысказанные смыслы, о которых Дрейк не знала.

– Потому что я за Нику и остальных гожи бил еще задолго до твоего появления на поле, – с неприязнью выплюнул он.

Чертов тупой мажор задает вопросы, подозревая его не то в легкомысленности, не то в тайной выгоде. Мальчик вынул золотую ложку из зада и захотел на улицу?

– Ты же с этим Святославом водился, да? А как начал ее тгахать, сменил позицию? – Задетое несправедливостью самолюбие впрыснуло в кровь ярость. Вик наступал. – Мы же тебе и тебе подобным поэтому очко на голову и натягиваем, – свирепо прошипел он, – потому что о чужих жизнях не задумываетесь, а свое досье отцовскими деньгами выбеливаете, – зло рыкнул он, приближаясь еще на шаг.

Но рядом с Крисом встала Дрейк.

– Это Слава, это был Слава, – твердо, торопливо произнесла она, упираясь парню ладонями в грудь в останавливающем жесте. Плечо Криса было перед ней, парень в любой момент готов был заслонить ее грудью. – Это был Слава, его банда Красных Драконов – или как их там – продавала. Крис тоже был против, – успокаивающе сказала Дрейк, и Вик отступил на два шага.

Криво усмехнулся, во взгляде его искрилась горечь: Дрейк обозначила стороны.

– Да? – Виктор, чуть остыв, подозрительно посмотрел на Криса, будто не замечая Тат. – Чего тогда на нас лез?

– Слава спутал карты с самого начала, – все равно ответила Дрейк, глядя другу в глаза. Монотонно успокаивала разбушевавшегося тигра. – Крис не знал.

– Вот оно как. – Парень вскинул брови и отошел к подоконнику. – Получается, мы типа были на одной… позиции, но дгуг дгугу жить мешали? – Он хохотнул и закурил.

Дрейк убедилась, что драки не будет, и выдохнула.

– Я никогда не был с тобой на одной стороне, – напряженно проговорил Крис, не скрывая презрения в голосе.

Вик этим наслаждался. Как казановы подсаживают свою жертву на эмоциональные качели, он упивался презрением Вертинского.

– Почему это? – довольно усмехнулся Вик, стряхивая с сигареты пепел. – Факты… глаголют сами за себя. – Успокоившись, он вновь начал избегать буквы «р».

– Потому что ты беспонтовый кретин, – устало выдохнул Крис.

– А ты понтующийся мудак, но я же не злюсь. – Он растянул губы в язвительной улыбке. – Что тебе не по душе? – Вик с любопытством наклонил голову вбок, облокачиваясь на подоконник, как Крис до его прихода. Несмотря на различия, у них было много общего. – «Котики» в клубах? Или хочешь, чтобы это на каждом углу можно было купить? – давяще поинтересовался он.

Кто этот мажор, чтобы его презирать? Виктору, по факту, было плевать. Просто Крис априори не имел права.

– Взрослые люди сами выбирают, как жить, это правда, – согласился Крис. Татум в разговор не вмешивалась, высматривая за окном любое движение. – Но это не отменяет того факта, что твоя деятельность – аморальный кошмар, – сказал он, разводя руками.

Парню будто понравилась такая решительность.

– Не мы такие – жизнь такая. – Вик весело хохотнул, мол, что есть – того не отнять.

Дрейк закатила глаза.

– А еще говорят, бабы трепаться любят, – заметила она.

Виктор тихо засмеялся.

С момента появления парня прошло двадцать минут – Татум начинала беспокоиться. Скоро должен был нагрянуть Слава, наверняка не один.

От сигарет уже тошнило. Тат пинала битые стекла на полу, два раза подошла к Крису, чтобы коснуться его руки, – подзаряжалась и уходила бродить дальше. Докурив последнюю палочку смерти, Дрейк облокотилась на подоконник рядом с Виктором.

Баржа кренилась влево.

Пахло плесенью. Мороз приглушал запах затхлости, но даже с выбитыми глазницами окон в здание не проникал ветер. Осыпающиеся кирпичные стены наводили тоску. Татум вздохнула.

– Спасибо за то, что ты здесь, – сказала она, повернувшись к парню, – это очень важно для меня. Но Вик… – Дрейк еще раз вздохнула и кивнула в подтверждение своих слов, будто сама себя уверяла в их нужности. – … это последний раз. Тебе придется самому дальше разбираться со всем. – Она внимательно посмотрела Вику в глаза, убедившись, что тот слушает и понимает. – Я больше не буду ни переговорщиком, ни частью Якудз. Официально, – с нажимом произнесла Дрейк, намекая, что из игры выходит даже ее имидж серого кардинала, использовавшийся без ее согласия.

– Как скажешь, – спокойно пожал плечами парень, и Тат коротко кивнула, отлипнув от подоконника.

Прошлась по помещению, снова остановилась рядом с Крисом. Вертинский дернул уголками губ в полуулыбке, сжал ладони Дрейк в знак поддержки. Посмотрел ей в глаза, дав опору, в которой она нуждалась. Считай, официально подала на развод с прошлым. Это не так-то просто.

Виктор обернулся, пожирая глазами интимный момент между парой, и язвительно, скрывая дружелюбием желчь, усмехнулся.

– Так это