Обнимаю, папа. 20 отцовских писем для поддержки, силы и вдохновения - Сергей Владимирович Парфенов

Больше 40 лет я жил под чужой фамилией.

Сейчас меня знают как Сергея Парфенова – бизнесмена, бывшего министра транспорта регионального правительства Саратовской области, учителя, духовного наставника, многодетного отца и мужа. Но почти всю сознательную жизнь меня величали Сергеем Шейкиным. Не потому, что я так хотел. Просто у меня отняли фамилию.

Как же так вышло?

28 августа 1973 года в Саратове родился Сергей Владимирович Парфенов – сын Владимира и Галины Парфеновых. Через год родители разошлись. А еще через год моя мама вышла замуж за Владимира Шейкина. И с этого момента она везде меня записывала как Сергея Шейкина: в садике, в школе, в медицинской карте. Хотя в документах ЗАГСа я все еще был Парфеновым.

Но никто мне об этом не рассказал. Ни тогда. Ни потом. Ни через десятилетия. Не хотели тревожить детскую психику? Не посчитали нужным рассказать мальчику о его реальном происхождении? Или просто думали: «Маленький еще, все равно не поймет», – потому и молчали. Но я и так не понимал, что происходит.

Детская память – сплошные обрывки. Вот мне лет девять, я пришел в гости к соседям Парфеновым: моему родному отцу Владимиру, его супруге Ларисе, маленькой дочери Людмиле, бабушке Маше и дедушке Саше. У них тепло и интересно: мы с Людочкой выдумываем игры, веселимся, что-то увлеченно мастерим, сидя на деревянном полу. Но вот глава семейства выходит за порог и настроение в доме резко меняется. Баба Маша подходит и с криками выбрасывает меня на улицу. «Что ты повадился сюда ходить? Поди прочь! Что ты тут забыл? Не понимаешь что ли, у тебя своя семья! Ты теперь Шейкинский, а не наш – Парфеновский!»

Помню, как тогда стоял на крыльце, сжав кулаки. Слезы жгли глаза. В моей семье так даже собаку не наказывают. А меня то за что? Я же вел себя хорошо! Почему она опять меня выгнала? Во мне смешались обида и гнев, и я дал себе слово больше не ходить в тот дом!

Только позже я осознал, что мешал Парфеновым строить новую семью, болтался там как напоминание, что у Владимира была другая жена и другой сын, то есть я. И именно потому баба Маша выставляла меня за дверь при любом удобном случае: я был там лишним.

Только один человек пытался донести до меня правду: напомнить о родном отце, рассказать об официальной фамилии. Бабушка Зина – мама моей мамы.

Лето. Дача. Бабушка смотрит на меня, берет за руку и тихо говорит: «Ты не Шейкин, Сергей. Ты – Парфенов». Я со своей детской наивностью и где-то даже глупостью никак не вразумлю, что она имеет в виду. На долгие годы я неосознанно заблокировал воспоминания о родном отце, его семье и эпизоде с бабой Машей. Всем близким моя детская амнезия была только на руку.

Известно, что я Шейкин! Вот карточка медицинская, вот шкафчик в садике и тетрадка в школе – на, смотри!

Но бабушка Зина упорно пыталась пробиться сквозь ложь. Она была единственной, кто видел правду. И хотела ее мне вернуть.

Лишь в 2015 году я случайно наткнулся на эту жестокую истину сам – в архивах ЗАГСа. Попал я туда совсем по другому делу, но из чистого любопытства решил проверить данные моей семьи – интересно же посмотреть, как раньше записывали, может, что-то любопытное найдется. И оно нашлось!

Сергей Владимирович Парфенов.

Родился 28 августа 1973 года.

Фамилия до 1985 года – Парфенов.

А в 1985-м – отказ от отцовства. Подпись моего родного отца.

И усыновление – Владимиром Шейкиным.

Все встало на свои места и одновременно рухнуло. Подо мной будто провалился пол – вот что я чувствовал в тот момент. Будто все опоры разрушились, и за несколько секунд что-то сломалось внутри навсегда. В этом мучительном состоянии между болью и благодарностью, между желанием забыть и необходимостью принять родился безысходный вопрос: получается, меня обманывали? Только представьте себе: живете вы, Иван Петров, а однажды узнаете, что на самом деле фамилия у вас другая. Фамилия – это не просто набор звуков. Это первое, что дается человеку при рождении. Пишется в паспорте, на двери кабинета, остается в сердце близких. И в конце концов – вырезается в камне. Посмотрите на любой памятник. Что вы там увидите? Не семейное положение, не титулы, не достижения. Только два слова: имя и фамилия. Так вот второго-то у меня и не было. Мать записала меня под чужой фамилией – и не сказала ни слова.

Отец отказался от меня, от собственного сына, отрекся из-за денег.

А родная бабушка Мария гнала с порога, чтобы я не мешал.

Когда правда вскрылась, я чувствовал себя потерянным. Брошенным. Отверженным. Как будто меня вынули из моей жизни и вставили в чужую, даже не удосужившись предупредить. Мне не было обидно. Скорее, это была смесь чувств – от разочарования до ненависти, – и этот гремучий коктейль не давал мне нормально общаться с родственниками до определенных событий, о которых я расскажу в финальной главе книги. Но до тех пор пока они не произошли, мне нужно было решать, что делать с этими новостями. И сначала я принял меры.

Во-первых, я подал заявление и вернул себе фамилию.

Теперь я – Сергей Владимирович Парфенов. Принадлежу к роду Парфеновых. И никак иначе.

Во-вторых, я сел за стол и начал писать. Просто хотел выписать все, что у меня накопилось, на бумагу. Знаете, когда в голове хаос, а в сердце боль – бумага и ручка становятся лучшими терапевтами. Меня так злила эта история обмана, эта путаница, эти непонятные хитросплетения судьбы, что я впервые начал фиксировать имена и даты. Я стал раскладывать по полочкам всю свою родословную. Давать имена всем своим близким, записывать какие-то любопытные факты о каждом из них. И с каждой строчкой гнев мой испарялся – благодаря этой ситуации я впервые увидел, насколько богат.

Первая графа – родители. Все пишут тут два имени, а у меня их три: мама, отец и папа. Папой я до сих пор называю отчима, ведь юридически Владимир Шейкин – мой родитель, и он будет таковым до последних дней моей жизни. Когда он узнал о том, что я вернул свою настоящую фамилию, он обиделся. Год со мной не разговаривал. Но все же не отвернулся от меня!

Еще у меня есть 11 названных родителей: двое крестных, один духовный отец, восемь бабушек и дедушек моих детей – эти родители достались мне от моих жен,