Вечно молодой - Дмитрий Ромов

внучкой крутишь. А зачем? Мне что с того? Ты ещё и нас нагибаешь постоянно, под свою дуду плясать заставляешь — то цыгане, то похитители, то опять цыгане. Всякая дичь, бляха. Всякая дичь! Помощник замгубернатора погиб. При очень странных обстоятельствах. А ты где-то рядом находился. На машине и, что интересно, без документов. По всем коридорам власти вой стоит, плачь и скрежет зубов. А ты вот такой прям мальчик-зайчик, да? С новым годом, всем — бобра. Точно? Скажи вот только, нахера мне тебя выдёргивать каждый раз из очередной жопы? Для чего?

— По старой дружбе, — криво ухмыльнулся я, повторяя мимику Бешеного. — Кстати, Владимир Кажимович, пара слов про Гагарина. Я к Новому году не успел, хотел вам подарок сделать, придётся полуфабрикат отдавать. Нюткин Давид Михайлович, коллега Гагарина.

— Неужели? — отмахнулся Садык.

— Территория на которой был убит Гагарин и его водитель принадлежит Нюткину. И там было начато строительство гаражного комплекса, но стройка была остановлена по причине…

— Краснов, не зли, я и так еле держусь! Нахер мне не нужен твой Нюткин с его стройками, откатами, криминальными кредитами и всем остальным, что ты там хочешь на меня вывалить. Ты думаешь, ты колобок, да? И от дедушки, и от бабушки? Нет. Я терпел твои выкрутасы только пока была возможность получить пользу. Понимаешь? Пользу! Для страны естественно.

— Естественно, — с серьёзным видом повторил я.

— Я тебя убью, Краснов. Но пользу извлечь не удалось. И что мы имеем? Никиткина долька в РФПК у кого? У Ширяя. Варвара где? В колодце? Катерина куда свалила?

— В Дубай. Кстати, это вы к ней албанского гражданина посылали или Нюткин?

— Опять он со своим Нюткиным. Всё, забудь. Отряд Загребова временно сошёл с дистанции. Им шухера с Гагариным надолго хватит. Ты меня не отвлекай. Где Шалаева? Куда она из Дубая исчезла? Может, тоже в живых давно нет? Усы где? В манде? Так может это всё благодаря тебе? Может, ты пашешь на Ширяя а мне мозги делаешь?

— Нет, я на государство, Владимир Кажимович. Исключительно ради пользы.

— В общем так, я делаю тебе предложение, от которого нельзя отказаться. Если не будет через неделю реальных результатов, расстаёмся. Причём, расстаёмся со скандалом, разделом имущества и судебными тяжбами. Там уже восемнадцать не за горами, да? Вот и мотай на ус, что к чему.

— Умеете вы заинтриговать, — покачал я головой и прищурился, поскольку ничего доброго от этих предложений не ждал.

— Значит так, в течение недели мне нужен безопасный доступ к сети РФПК. Тебе Гагарин давал прогу, ты помнишь? И что с ней? Где доступ? Это первое. Мне нужно знать, где находится Шалаева. И где находится Панюшкин. Мне нужно, чтобы ты это выяснил.

— По «РФПК». Сеть скорее всего только её и касается, остальные ширяевские дела через неё будут недоступны.

— Действуй, а не ищи отговорки. Мне, как раз, надо чтобы остальные ширяевские дела были доступны.

— Вообще-то, кто не торопится и идёт медленно-медленно, получает всех овец из стада, вы в курсе?

— Это ещё что значит? — нахмурился Садык.

— То, что у меня есть условие, — сказал я, взял бутерброд и откусил большой кусок. — М–м-м… вкусно!

— Я ослышался, Саша? — повернулся Садык к Чердынцеву. — Он сказал «условие»?

— Да, — кивнул тот. — Он так сказал.

— Ты подавиться не боишься? — угрюмо спросил он у меня.

— Кому суждено дожить до ста лет, лососем с козьим сыром не подавится.

— Во даёт… у меня даже слов не осталось. То есть я распинался здесь, объяснял, как всё херово для тебя, а ты ещё и условие хочешь поставить?

— Да, и это условие — Сергеев.

Садык пару раз хлопнул глазами, а потом засмеялся. Недобро, правда, но всё-таки.

— Вот засранец, а? Ну, что теперь, опять будешь всё на Усы валить?

— Разумеется, — сказал я с набитым ртом и развёл руками. — Вам же ничего объяснить нельзя. Если планка упала, то всё. Ну, без обид. Вы просто неправильный вывод сделали, а что мне оставалось? Я с Сергеевым работал и работаю по своим вопросам и к щегловским бумагам это не имеет отношения.

— Кому ты голову морочишь? Зачем тогда, если не из–за бумаг?

— Я сразу говорил, я хочу размотать Ширяя по полной. Вы хотите финансовую пользу извлечь. Для государства, разумеется. А я хочу справедливости.

— Но ведь тебе Усы помогал это «похищение» в кавычках провернуть?

— Нет, но он оказался подходящей фигурой, чтобы на него перевести стрелки. Взяли автобус, изготовили фальшивые номера и всё. Вы поймите, Владимир Кажимович, я ваш союзник, а вы меня стегаете, как врага народа. Видать у вас в органах без этого никак, да? Я с вами максимально откровенно говорю.

— Потому что заврался совсем уже, — покачал головой Садык.

— Нет, — улыбнулся я. — Я не заврался.

— Саша, ты про Сергеева знал? Что этот засранец тень на плетень наводит?

— Откуда? — пожал плечами Чердынцев и посмотрел на меня чистым и спокойным взором.

— Я в секрете держал, — усмехнулся я. — Короче, смотрите. Ситуация максимально простая. Мне ваши миллиарды не нужны. И я с вами не из-за денег. У меня классовая ненависть. Вот я и хочу на чистую воду Ширяя вывести. Теперь я вам ставлю ультиматум. Сначала вы мне, а теперь я вам. Я вам помогаю, делаю всё что надо, а вы мне помогаете…

— Я тебе и так помогаю очень сильно! — перебил Садык. — Я тебе помогаю в турму не сесть.

— Нет, не так. Я вам помогаю размотать Ширяя по имуществу, а вы мне помогаете обеспечить справедливое расследование и приговор, в том числе по делам, не имеющим срока давности. А ваши угрозы… Ну зачем они. Вы же видите, это неэффективно. Эффективно договориться, пожать руки и двигаться вместе, пока нам по пути. Вот и всё. Есть ещё один козырь у меня. Хотите?

— Ну? — устало кивнул Садык.

— Ширяй поставил меня стажёром к Давиду. Доверие, понимаете? Буду с ним на дела ходить, честных граждан обувать и вам рассказывать. Ну что, по рукам? Безо всяких лошадиных голов в постели, просто на основании рукопожатия. Как вам такой варик? Вариант, то есть

Он молча налил в стопку