Кроличья нора - Дмитрий Ромов

— Привезли в СК, постращали, зачитали фейковые показания, медицинские заключения, характеристики и всё такое. Потом бросили в каземат. Я нанял адвокатом Нюткина.

— Ошибка!

— Но главное не это. Он пришёл вместе с товарищем Гагариным.

— Чего⁈ — прорычал Давид и саданул костяшками пальцев по поверхности стола. — С Гагариным⁈ С тем самым?

Я рассказал во всех подробностях о «предложении» Гагарина.

— Ну, — побагровел Давид. — Вот же рожа этот Нюткин. Вот тебе жизненный урок. Верить можно только самому себе. Да и то нечасто. Что ты им сказал? Дал согласие?

— Да ничего не сказал. Сказал, что нужно хорошенько поразмыслить над этим предложением.

— Суки… Ладно, поразмыслим… Хотя, думаю, они уже завтра начнут тебя дёргать, чтобы ты ответил. Чтоб тебя, Сергей! Почему именно тебя⁈

— Может, потому что думают, будто меня никто не заподозрит. Но я и сам поражён. Какой, главное, с меня толк? Я ведь не знаю ничего!

— Вот же твари. Ладно, согласишься, когда спросят.

— Мне ваша идея, Давид Георгиевич, не нравится.

— Да мало ли, что тебе нравится, а что не нравится. Почему он именно тебя решил завербовать? А? Повод появился? Бьёт в слабое место?

Давид разозлился и даже рассвирепел, резко замолчал и уставился на меня в упор. Из глаз его летели искры, а желваки гневно гуляли по скулам.

— Не хочу, я, Давид Георгиевич, к Кашпировскому ехать. Он мне ничего плохого…

— Не хочешь? — перебил он. — Не езди, раз не хочешь. Но в следующий раз, имей в виду! В следующий раз ребята, возможно, приедут навестить уже тебя самого.

— Да что с вами такое? Чего вы взъелись на меня?

— Просто не люблю хитрожопых!

— Я тоже не люблю.

— Ну вот и будь попроще, — сказал он. — Всё, иди.

Я вышел из кабинета и сразу увидел «ребят», вернее только лысого

— Чё так долго? — хмуро спросил он. — Никто дома не ждёт? Погнали. Кутя уже ушёл в машину.

Мы вышли из здания и подошли к старой, замученной и совершенно убиенной Тойоте. Рядом стоял Кутя и курил. Стоял он ссутулившись, а сигарету держал зажатой между большим и указательным пальцами, глубоко затягивался и при этом морщился, будто процесс казался ему страшно неприятным.

— Поехали, — сказал он. — Чё так долго?

Кутя щелчком отбросил окурок, и тот полетел прочерчивая светящуюся дугу, как трассирующая пуля.

Они сели впереди, а я сзади. Кутя вставил ключ и завёл мотор.

— Может, на моей поедем? — спросил я. — Вонь в тачке пипец. У вас тут умер кто-то?

— И не один раз, — кивнул «киллер» и зыркнул в зеркало. — Как звать?

— Сергей.

— А погремуха?

— Крас.

— Я Кутя, а это Парус, — сообщил он.

— А по-человечьи?

— Толян я.

— Анатолий Матвеевич Сиротина, — заржал лысый Парус, представляя напарника.

Кутя не отреагировал.

— А ты? — спросил я.

— А я… — начал лысый.

— Альфонс Доде — буркнул Толян.

— Алё, на дорогу смотри, — незлобиво засмеялся тот. — Андрей Валерьевич, короче. Почаще и с улыбочкой.

— Парсунков, — добавил Кутя.

— Ну, раз уж такие откровения попёрли, пацаны, — усмехнулся я. — Тоже скажу. Сергей Иванович Краснов. Крас.

— Пацаны… — покачал головой Кутя.

— Ты мог быть его дедом, — заржал Парус. — Короче, Крас. Ты наш стажёр, понял? А это значит, что мы с дедушкой отдыхаем, а ты пашешь. Усёк?

— Нахер надо, — усмехнулся я. — Если так, нам не по пути с вами.

— Борзый он чувак, да? — снова засмеялся Парус, обращаясь к Куте, а потом повернулся ко мне. — Слышь, Крас, не наглей. Ты знаешь, что дед у нас звезда, в кино снимался?

— В «Уколе зонтиком» что ли?

Парус зашёлся от смеха, а Кутя покачал головой.

— Умник, мля, — сказал он. — Раз такой умный и эрудированный, сегодня ты будешь дело делать.

— Какое именно? — уточнил я.

— Грязное, — весело ответил Парус и повернулся ко мне. — Нет, ну а как ты хотел? Если мы братаны, команда и чё там ещё?

— Коллектив, — помог Кутя.

— Во! Трудовой коллектив, точно! И боевая ячейка. Триада, в натуре. Ну, а раз мы всё это, надо же нам как-то доверять тебе? Надо. Вот и покажешь себя сегодня. Зачем тянуть? Мы, кстати, с Толяном забились, он говорит, ты нормальный кент, а я считаю, по молодости ты больше помелом своим метёшь, чем дела делаешь.

— Помелом, — помрачнев, сказал я.

Мышь тоскливо завозилась.

— Посмотрим, — пожал плечами Толян. — Ты же понимаешь, что на этой вонючей тачке мы едем не для того, чтобы цветочки подарить Кашпировскому. Понимаешь?

— Не совсем…

— Ща поймёт, — пообещал Парус.

Я осторожно вытащил телефон из кармана. Вернее, два телефона — секретную раскладушку и смартфон. Экран предательски вспыхнул, но мои наставники вроде не заметили. Я начал экстренно настукивать эсэмэску Пете. Убивать Руднёва я, разумеется, не собирался. И этим гаврикам не мог позволить. Назначение в эту бригаду мне совсем не нравилось. Просто абсолютно не нравилось.

Да вот только что было делать, я пока не придумал. Это было очень похоже на проверку со стороны Давида. Не простую проверку, а такую, что навсегда сделала бы меня полноправным членом банды.

— Ты чё творишь? — воскликнул вдруг Кутя. — Андрон, у него телефон.

— Э! — резко повернулся ко мне Парус. — Чё за дела, малой! Дай-ка телефончик сюда.

— Зачем это? — недовольно спросил я.

— Давай, давай. Ты чё, не слышишь меня?

— Ну… пожалуйста, если интересуешься. А ты мне свой тогда давай. Мы же коллектив, вроде. От братанов секретов нет, я так понял? И в чём проблема вообще, звонить запрещено?

Кутя хмыкнул, а я протянул свою мобилу с треснувшим экраном.

— Пароль говори, — потребовал Андрей Валерьевич, тот который Парус.

— Нет никакого пароля.

— А чё, у тебя телефон что ли не закрыт?

— Нет, — удивился я.

— Ну ладно.

Он зашёл, потыкался, вероятно проверяя звонки и сообщения. Хмыкнул и протянул мобилу обратно.

— А ты, смотрю, не часто звонишь-то.

— А чё звонить? Не всем же трепаться целыми днями.