Russian Mafia 5 - Arladaar

поста ГАИ — на дороге растянулась километровая пробка, дико смотревшаяся среди голого поля. Это была не совсем пробка: автомобили ехали медленно, один за другим, и при таком раскладе любой дурак мог бы догадаться, что на посту шмон, и, возможно, отдельные машины отгоняют в сторону для более детального осмотра, а остальные просто пристально разглядывают, сверяясь с ориентировками.

В этот момент, конечно же, всё повисло на волоске: стоит только лохануться, и можно присесть надолго. Хотя что ему можно предъявить? Разве что только неправомерное завладение автомобилем. Про обрез можно сказать, что не видел, не знает. Машину нашёл на обочине открытой. Конечно, лажа на малолетнего ребёнка, но всё-таки. Однако всегда был более разумный выход. Жека достал из дипломата купюру в 100 долларов и вложил её в права.

Дорога через пост была специально проложена таким образом, чтобы её нельзя было проехать на скорости. Обязательно нужно было описать по траектории нечто вроде змейки. По краям змейка была обнесена ограждением из рельсов, покрашенных полосами в красный и белый цвет, которые обычно ставят на опасных участках дорог. С правой и с левой стороны проезда стояли вооружённые омоновцы и внимательно разглядывали весь автотранспорт. Справа, в кармане, стоял гаишник. Увидев Жеку на «морковке», обрадовался возможному навару и, естественно, махнул палкой на съезд.

«Увидел денежного клиента», — подумал Жека и насторожился.

Гаишник подошёл к водительской двери и постучал в стекло. Жека нажал кнопку на подлокотнике и открыл его.

— Старший лейтенант госавтоинспекции Миронов, — козырнув, сказал гаишник, пожилой толстый мужик. На его роже так и написано было, что взяточник. Хитрые мелкие глазки бегали из стороны в сторону, высматривая, что находится в машине.

Жека протянул права с лежащей внутри стодолларовой купюрой. Наверное, нечасто попадались здесь такие взяткодатели. Гаишник с удивлением посмотрел на Жеку, незаметно сунул купюру в карман, отдал обратно права, козырнул и сказал:

— Можете ехать. Счастливого пути.

Жека включил поворотники, посмотрел в зеркало, что сзади никого нет, и медленно отвалил от поста ГАИ. В этот момент выяснилось ещё одна отрицательная сторона правого руля: съезжать с обочины и перестраиваться было намного труднее, чем на леворукой машине, приходилось очень тщательно следить, чтобы сзади никого не было, зеркало заднего вида в этом деле не помощник.

Близился вечер, и Жека понял, что до родного города засветло не доедет: постоянно плёлся 50–60 километров в час. Ехать быстро было невозможно. В первую очередь, отвратительная дорога. Кое-где ямы на проезжей части были по 20—30 сантиметров глубиной и находились как раз на колее — ни объехать, ни миновать, поэтому Жека держал небольшую скорость, водя машину из стороны в сторону и даже иногда выезжая на обочину или на встречную полосу. Во вторых, постоянно целыми рядами в обоих направлениях шли дальнобойные фуры и междугородние автобусы, обогнать которые никак нельзя без большого риска для жизни. В третьих, так как машина в управлении новая, на рискованные манёвры по обгону Жека идти не хотел. Было бы глупо ехать воевать за миллиардный завод и сдохнуть на трассе в автомобильной аварии.

В принципе, в долгом пути не было ничего страшного, но уже подкрадывался голод — провёл в дороге 4 часа, а миновал только половину расстояния.

Через полчаса после того, как Жека миновал пост ГАИ, и когда солнце стало садиться за горизонт, подъехал к большой деревне под названием Журавли, которая считалась перевалочным пунктом из области в область. Население деревни жило исключительно с проезжающих — в обоих направлениях ближайших населённых пунктов не было. В Журавлях когда-то в советское время работал рыбный совхоз, выращивавший на продажу рыбу в громадном озере неподалёку, но в это время он уже сдулся, обанкротившись в новых рыночных условиях, и жителям деревни осталось выживать так, как могли.

На обочине быстро появилось много дорожных кафе, шашлычных, мотелей, две заправки, несколько шиномонтажек и СТО. Они странно смотрелись посреди громадной пустой равнины с редкими перелесками. Тем не менее, народ был. На парковке вдоль дороги стояли множество фур, автобусов, легковых автомобилей. Село жило с проезжающего мимо народа, и веселье не смолкало здесь ни днём ни ночью, даже наоборот, с заходом солнца усиливаясь и перерастая в настоящий разгул.

Жека заехал на парковку, взял в руки дипломат и пошёл поссать и перекусить в одно из дорожных кафе.

В кафе тихо играла музыка, томно пел Владимир Казаченко. Сходив в туалет, находившийся сразу у двери, Жека прошёл к прилавку, попутно оглядевшись. Заведение было без претензий, рассчитано на проезжавших шофёров-дальнобоев и торгашей. В зале стояли с десяток пластиковых столиков с четырьмя стульями по бокам. Народу немного, половина мест свободные.

— Что будешь, молодой-красивый? — спросила разбитная белобрысая бабёнка за прилавком, блеснув рондолевыми фиксами.

Жека посмотрел меню, набор стандартный: чебуреки, беляши, лаваши, хачапури, шашлык, плов. Журавлинский шашлык славился на весь регион, поэтому Жека заказал пару шашлыков, лаваш и бутылку Новосибирского жигулёвского пива. Хотя пить и не стоило за рулём, но уже привык в Германии на обед или ужин закидывать что-нибудь лёгкое.

Заказав, отошёл в сторону, дождался, когда бабёнка принесла два горячих шашлыка с уличного мангала, положила на поднос, сверху накрыла лавашем и рядом поставила бутылку открытого пива. Жека поблагодарил и прошёл за крайний столик у окна.

Шашлыки не зря славились: громадные ароматные куски мяса с минимумом жира так и просились, чтобы их съели. Жека не спеша принялся за еду, запивая её свежим лёгким пивом, и поглядывал по сторонам. Народ в кафе сидел разный, в основном дальнобойщики и мелкие коммерсы, ехавшие в Новосибирск за товаром. За соседним столиком с чашкой чая и пустым блюдцем сидела девчонка лет семнадцати, заурядной внешности, очень скромно одетая, в неброское платье и балетки. Пока Жека ел, обратил внимание, что она с жадностью смотрит на его шашлык. По всему видать, голодная.

— Есть хочешь, что ли? — спросил Жека.

Вид у девчонки был донельзя смущённый. Но, похоже, она действительно хотела есть, и до такой степени, когда на приличия и стеснение уже перестаёшь обращать внимание. Девчонка кивнула головой и смущенно потупилась. Конечно, это мог быть и развод, Жека помнил мексов в США, которые хотели развести на бабки, как приманку выставляя несовершеннолетнюю тёлку. Ну разве от него заржавеет купить шашлык или ещё какую жратву?

Жека прошёл на выдачу, заказал шашлык, плов, лаваш, маленькую пачку сока, принёс и поставил перед изумлённой девчонкой.

— Ешь, — показал он на еду.

— Да не надо, —