Вечно молодой - Дмитрий Ромов

— Закрой рот, — сказал я.

— Что⁈

Глаза её распахнулись, и вот теперь она точно испугалась. Она не поняла, что мне надо, что-то там подумала, не знаю, но в глазах её я прочитал ужас.

— Да, откроешь, когда я скажу, — засмеялся Золотой Ствол. — И сначала, по-любому, на коленях постоишь ты сама. Столько раз, сколько…

— Держись сзади меня, — кивнул я Ангелине, перебив этого пижона.

Его охранник, как разъярённый бойцовский пёс, ожидавший малейшего намёка на сигнал, тут же бросился на меня. А я в этот момент даже и не смотрел на него, но мне и не надо было. Я был на взводе, буквально чувствовал каждое движение, каждый жест, взгляд, каждый разряд электричества. Да и зеркало во всю стену помогало.

Этот придурок кинулся на меня. В правой он держал волыну, а левой замахнулся, собираясь прописать в челюсть. Я дёрнулся сверкнул взглядом и он всё понял. За долю секунды, за мгновение до удара. Уже и сделать-то ничего нельзя было. И от осознания проигрыша ему стало ещё больнее. Намного больнее.

Мои движения были выверены, точны и коротки. Оптимальны! И Икар, и Костик меня бы похвалили. Однозначно! Я подтянул, поднял, заблокировал. Изнутри, снизу ударил правой по его бьющей руке. Так быстро, будто был не человеком, а сгустком энергии. Восставшим Николой, сука, Теслой. Р-р-раз! Увёл и перенаправил в блестящую хромированную стену кабины. Бей, если хочешь. Но он боли не почувствовал. Может и не ударил даже. Не успел.

Я, как сжатая пружина, выпрямился, выстрелил, вылетел навстречу его роже и обрушил свой чугунный бритый лоб на тонкий красный от кокаина нос. Один только миг. Дыщ! Хрящи захрустели, проваливаясь в черепушку. И кости затрещали. Весь мир затрещал от моего удара.

В то же мгновенье я поймал его правую и провёл жёсткий болевой на кисть. Вывернул и просто выломал её нахрен — пальцы, запястье, лучевую кость. Хруст был охрененный. И вопль. Жуткий, нечеловеческий. Я почувствовал себя машиной. Точной, жёсткой, отлаженной. Но не бездушной. Только вот душу мою разъедали гнев и ярость.

Я успел увидеть глаза и рожи «принцев», да и Ангелины тоже. Парни, кажется начали понимать, что не всё, казавшееся на первый взгляд простым, таким и является. Не, всё, мальчики, не всё.

Золотой Ствол просто рот открыл, а о пушке и думать забыл, мне кажется. Его пёс выл и причитал, забыв о гордости и о достоинстве истинного бойца. А сам он не успевал сообразить, понять и принять решение. Просто смотрел со своим дружбаном и пялился на мой залитый кровью лоб. Кровью врага.

Я ощерился перед броском… но не бросился. В этот момент лифт чуть дрогнул и двери с красивым мелодичным звуком разъехались. Перед лифтом стояли трое бойцов из сопровождения Золотого Ствола.

Реакция у бойцов была быстрой. Подготовка, судя по всему, имелась и, возможно, неслабая подготовка. Их было трое и вот этих двое…

Выражение испуга и крайнего удивления на лице принца быстро сменилось на выражение торжества. Он коротко вдохнул и открыл рот, намереваясь что-то сказать, отдать приказ или хрен знает, что. Да только мне ждать его речей было незачем. И некогда

Я сделал шаг, подскакивая к нему справа и, прежде, чем хоть кто-нибудь смог сообразить, в чём дело, положил руку на рукоять его пижонского орудия. И повернул ствол так, что парню явно сделалось не по себе.

— Всем назад! — рявкнул я. — Командуй! По-русски! Из чего твои шарики? Из железа? Сейчас узнаем!

Я повернулся к его шакалам и крикнул:

— Назад! Я нажму, даже если мне в голову прилетит.

Они стояли нацелив на меня все свои стволы.

— Отойдите! — торопливо крикнул Золотой Ствол.

— Ты! — кивнул я второму чуваку. — Быстро из лифта! Бегом!

Уговаривать его не пришлось. Он вылетел из лифта, как пробка.

— Теперь, — сказал я и крутанул ствол в штанах так, что принц застонал. — Теперь скажи, чтобы положили пушки на пол. Ну!!!

Он приказал. Они не с первого раза, но подчинились. Позади упырей я заметил Виктора, водителя. Он только что вошёл и охренел. Но не паниковал, а выхватил моментально пистолет, направил на второго прынца.

— Витя, собери стволы! — крикнул я и добавил своему заложнику. — Скажи, чтобы отошли. Командуй, бронированный член!

Внутри меня всё клокотало. Моя химическая фабрика работала в авральном режиме.

Враг отступил, и мы медленно вышли. Я, держал засранца буквально за одно место. Охранники звонили по телефону, предпочитая лично с дикими и отбитыми на всю голову вараварами не связываться. Надменный администратор потерял весь гонор и дрожал от страха, испуганно провожая взглядом нашу процессию.

Шакалы отошли назад, вглубь, а мы двигались на выход. Сначала Ангелина, за ней мы с золотым стволом, нацеленным на его бубенчики, а прикрывал нас сзади Виктор с пистолем. Люди смотрели на нас, как на инопланетян. Кругом кипела жизнь, сновали машины и катались толстостенные роботы-доставщики. А мы устроили настоящее «Белое солнце пустыни».

Ангелина запрыгнула в тачку, а я вытянул орудие из-за пояса бородача.

— Тебе конец, — злобно сверкая чёрными очами, проговорил он. — Ты не жилец, ясно? Покойник! А девку твою я отдам стае своих волков. Только сначала я ей сам встав…

Не договорил. Сука. Не знал он, что можно говорить, что нельзя. Не имел никакого понимания. И не в Ангелине было дело. Сам факт. Подлая тварь, гной человеческий, что ты возомнил о себе? Что можешь из любой девчонки высасывать её жизнь?

Я вогнал могучий ствол его пушки прямо в солнечное сплетение. Жёстко и негуманно. Он резко выдохнул согнулся пополам, и я, не жалея чудо оружейной ювелирки, обрушил рукоять ему на холку. Он рухнул вниз, а я… Потом ведь раскаиваться буду, жалеть, что не сдержался и уподобился этой мрази, позволил себе превратиться в чудище болотное, в зверя… Укорять буду, ненавидеть себя… Да и хрен с ним!

Я поднял ногу и опустил каблук на его пасть. Ломая и круша его белоснежные хищные зубы. Передо мной вдруг возникло испуганное лицо Насти. Выплыло из темноты. На одно лишь мгновенье. И сразу исчезло. Хорошо, что она была далеко. Не рядом со мной. Правда, хорошо….

Из башни выскочили орущие хранители, не сумевшие сберечь своего босса. Я опустил пистолет и дважды выстрелил в холодный мёрзлый асфальт рядом с головой поверженного ублюдка. Бесы