Russian Mafia 2 - Arladaar

Жека хотел захватить с собой и прибитого азиата, но тот, на удивление, очухался, хотя, казалось, при таких ударах, нанесённых Фирсом, это было невозможно. Однако через мгновение азиат сел на жопу, а ещё через мгновение, потряся головой и словно вытряхивая из неё ненужный мусор, вскочил на ноги и зорко огляделся.

— Нихера себе! — удивился Жека. — Я думал, его приколошматил этот медведь…

— А ты думал, тут всегда всё взаправду? — усмехнулся Фирс. И неожиданно сказал это по-русски.

— Вот нихера себе поворот сюжета, — удивился Жека. — Ты чё, тоже из Раши?

— Из неё! Перебрался сюда как этнический немец из Поволжья, по горбачёвскому переселению, — признался Фирс. — Только после того, как я оттуда смылся, успел уже и во французском Иностранном легионе послужить, и в частных военных компаниях.

— А чё ж тут сейчас хернёй занимаешься? — спросил Жека, идя рядом с Фирсом, которого тащили Захар и Колян.

— Деньги всегда нужны, — поморщившись от боли в ноге, ответил Фирс. — Адам конечно, гондон, но платит без кидалова. Бои договорные, сам понимаешь. Если я побеждаю два-три раза, буржуи начинают ставить на меня. Но я проигрываю какому-нибудь бомжу. Причём, на вид всё честно. Потом бомж мочит всех бойцов, ставят на него, и он тут же проигрывает, опять сливая бабло Адаму. Все довольны были, пока ты не пришёл. Кранты тебе от Адама. У него крыша знаешь какая?

— Мне насрать! А нахера ты начал на меня орать, чтоб я с тобой колотиться пошёл? — возразил Жека. — Я проблему всегда решаю кардинально. Никаких драк. Пуля в лоб и всё. А ты живой, заметь… Тебе же она только в ногу попала. Через пару месяцев будешь бегать как новый. Лечение я оплачу, не ссы. Если из-за меня какое-то говно произошло, я всегда плачу и стараюсь по-доброму, по понятиям разрулить.

Шлюхи, услышав стрельбу, тоже куда-то убежали, и машина охранников стояла пустая. Загрузив Фирса на заднее сиденье «бумера», Жека с пацанами сходили за Клаусом. Отделал его Фирс хорошо, но вроде без переломов. Лежал Клаус в какой-то комнате, больше напоминающей операционную. Хирургический стол с большой хирургической лампой над ним, стеллажи и каталки с инструментами самого зловещего вида, шкафы с какими-то лекарствами, окровавленные простыни и занавески. Видеокамеры на треногах.

Особое подозрение у Жеки вызвали два холодильных ларя, невесть зачем стоящих здесь. Хотел было открыть, но тут же подумал, что содержимое, пожалуй что, ему не понравится. Судя по окровавленному полу и занавескам, тут не лечили, а наоборот, калечили. Или снимали пытки на видео, или изымали органы для продажи. Что, впрочем, одно и то же.

— Тащи его к Фирсу! — распорядился Жека. — Тут нам делать нехер!

Уже хотели уходить, как вдруг у двери, ведущей на улицу, нарисовался Егор и давешний азиат, почти похожий на него, как две капли воды. Разве что ростом поменьше.

— Нагрязнили вы тут, звиздец… — недовольно сказал Егор. — Как теперь работать? Валите быстро, сейчас Адам со своей бригадой зачистки приедет наверняка, если не зассыт. И брательника моего прихватите. Его Кольча звать. Боец хороший и верный…

Жека посмотрел на азиата. Вид у него был помятый, но вполне жизнеспособный. Одет специально в какую-то китайскую жёлтую одежду и штаны, на ногах плетёные онучи. Ясен хрен, косит под монаха Шаолиня. Тут же мелькнула мысль, что набирает в бригаду уже всякую херню, без проверки и разбору. Но всё-таки дал согласие.

— Пусть едет с нами, — разрешил Жека. — И ты собирайся. Если жить негде, я вас устрою. Поработаете пока на меня. Посмотрю, чего вы стоите…

Кое-как поместились в машину. Но всё-таки влезли.

— Езжай в городскую больницу Frankfurter Rotkreuz-Kliniken, что на улице Königswarterstraße, — велел Жека Витьку, севшему за руль. — Туда, где тебя лечили.

Витёк посмотрел на Жеку и усмехнулся. Список жертв сибиряка увеличивался в геометрической прогрессии…

Глава 2

Наезд на бар «У Маруси»

Медсестра в больнице была другая, не та, что в прошлый раз, не блондинка, а миловидная брюнетка. По виду хорватка или словенка. Типичный южнославянский тип внешности. Смуглая кожа, чёрные волосы и карие глаза, но лицо славянское, простое и милое. На бейдже написано «Милана Фрейзер».

Она со скрытым беспокойством посмотрела на толпу парней, из которых двое были порядком побиты, а у одного, похоже, ещё и пулевое ранение.

— Вот. Подобрали на дороге,— смущённо сказал Жека. — Можно определить?

— Я должна по протоколу записать ваши имена и фамилии, — заявила Милана. — И эти господа… Что с ними случилось? У них есть страховка?

— Страховка есть, — согласился Жека и сунул медсестре 500 марок.

— Сейчас я позову доктора, — уже более открыто улыбнулась сестра и набрала номер, по телефону быстро разъяснив ситуацию. Через пару минут пришёл тот же самый хмырь, что и лечил Витька. Удивился, увидев Жеку, но виду не подал, надеясь на хороший магарыч. И не прогадал. Жека отвёл доктора в сторонку.

— Скажите полиции, если будут вопросы, что привезли их неизвестные, которые сказали, якобы подобрали их на дороге. Лечение устройте по высшему классу. Имена и фамилии напишете поддельные, от умерших пациентов, — сказал Жека и сунул доктору 5 тысяч марок. — Ещё пять получите, когда они выздоровеют. У этого здорового точно пулевое ранение, а тот, что пониже, просто сильно избит. Но до сих пор в коматозе лежит. Если нужны какие-то дополнительные расходы, звоните. Я заплачу, сколько надо.

Доктор шутливо козырнул, приложив руку к голове, и велел тащить пациентов за собой в операционную. Жека, конечно же, понимал, что один врач не сможет сделать операцию Фирсу и поправить рожу Клаусу.

Уже было часа два ночи, поэтому все пациенты спали, в палатках было темно, лишь в коридорах горел неяркий дежурный свет. Больница казалась вымершей. Или как будто приготовленной для съёмок фильма ужасов.

В операционной горел свет. И сидел ещё один врач, по виду не немец, а, скорее, турок. И тут Жека понял — немецкий доктор калымил, но при этом на калым сам нанимал врача-гастарбайтера из Турции. Платил, наверное, ему сущие копейки, а тот и рад стараться. Впрочем, как они там договариваются, это их дело.

— Уложите одного на этот стол, другого на другой! — заявил доктор. — А сейчас всё, уважаемые