Russian Mafia 2 - Arladaar

Вся боль, злоба и недавние неудачи сконцентрировались в нём в какую-то ментальную звезду смерти. Бывший десантник и каратист подошёл вплотную к бандиту, отбил два его удара, а потом заехал тяжёлым ботинком прямо в фанеру. Бандит охнул, пролетел несколько метров и ударился о стену, тут же, как мешок с говном, свалившись на пол.

— Вы что, всех убили? — с удивлением спросил Жека.

— Не знаю, — пожал плечами Витёк. — Я силу не экономлю. Ты-то своего похлеще всех приложил.

Однако действительно, положили всех. Клаус с такой силой пробил фанеру бандиту, что, похоже, сломал ему всю грудину и осколки рёбер пробили лёгкие. Рэкетир лежал на полу и пузырился кровью, вращая глазами и силясь что-то сказать. Он был не жилец.

— Хера ты его, как кувалдой приложил! — опять удивился Жека, хотя удивляться тут было нечему — имея постоянное место дислокации, его пацаны постоянно занимались на тренажёрах или устраивали спарринги друг с другом в новом офисе. Жека тоже по мере сил и свободного времени старался захаживать туда, чтобы помахаться.

Витёк двинул своему в рожу и сломал шею — как кочан капусты голова свисала в сторону. Натренированные мышцы качка не спасли его от мощного удара ноги кунгфуиста. Про Жеку и говорить нечего — одним ударом он сломал гортань главаря. Повреждена была трахея и все прилегающие хрящи и мышцы. Тот был ещё жив, хрипел и старался что-то мычать, глядя на Жеку.

— Ну что ты квакаешь? — с удивлением спросил Жека, вытаскивая длинный турецкий тесак. Но потом решил, что мочить главаря тут не стоит, поэтому скомандовал своим:

— Вытащите эту падаль, и закопайте где-нибудь, а мы тут продолжим разговор.

Артисты были сильно напуганы, но всё-таки было видно, что с явным облегчением восприняли такой финал, какой случился.

— Кто это такие? Что им надо? — спросил Жека, опять усаживаясь на кресло и закуривая Мальборо. Сахариха осталась стоять, внимательно слушая и наблюдая за происходящим.

— Местная банда националистов, — кивнул головой Карел. — Они у многих мелких предпринимателей, у кого нет денег на адвокатов, тут деньги вымогают. На владельцев ресторанов, кафе и ночных клубов они боятся нападать, потому что у многих заведений своя охрана или эти заведения мафии. Мы до последнего сопротивлялись, но они вчера похитили нашу артистку — Милену Фармову, и сказали собрать им 10 тысяч марок. У нас таких огромных денег отродясь не было. Вот они сегодня пришли за деньгами.

— Где их база? — спросил Жека. — Они же где-то собираются, хранят оружие, делят профит.

— Там, за улицей, в районе доков, есть здание, — ответил второй артист, Зигмунд. — На районе все об этом знают, но полиции плевать — похоже, они подкупили местного комиссара или нижних чинов. Вы видите, что творится на улице — закона здесь не было и нет.

— Ладно, я разберусь с этим! — заявил Жека. — Всем хорошего вечера, господа, извините за беспорядок.

Пока Жека беседовал с офигевшими артистами, Витёк и Клаус куда-то утащили тела, сначала сломав шеи всем — для надёжности. Скорей всего, положили у стены противоположного здания, закидав коробками и мешками. Однако укрытие это было ненадёжным — если сейчас, поздним вечером, трупы не было видно, то средь бела дня вполне могла протечь кровь или тела могли разрыть вездесущие бродячие собаки… Впрочем, это уже были не их проблемы…

— Зачем ты вкупился за них? — с интересом спросила Сахариха, когда села в машину. — Абсолютно посторонние люди.

— А ты что предлагаешь? — недовольно спросил Жека. — Я нанял этих людей на работу, и я не хочу, чтобы у них были проблемы, которые могут помешать моему бизнесу. Как только они попали в круг моих интересов, они стали моими людьми, а если у моих людей проблемы — я решаю их. Решить проблему с этими чертями можно было только завалить их.

— Логично обосновал, — заметила Сахариха, закуривая ароматную сигаретку. — И что сейчас? Вот так в одиночку, без подготовки, наедешь на преступную группировку в чужом квартале?

— Именно это я и сделаю! — согласился Жека и показал ствол. — Мой план прост — завалить нахер всех там.

— Ясно, — пожала плечами Сахариха. — Тогда я в машине посижу…

Когда вернулись Витёк с Клаусом, стали обсуждать, как получше сделать намеченное Жекой…

Глава 16

Наезд на базу немецких нацистов

Витёк медленно вёл машину по задворкам улицы Швайцер. Проедешь всего триста метров от неё вглубь квартала, и казалось, что находишься в другом районе, причём который называется «трущобы». Как Жека справедливо и полагал, фасад этого района был слегка подретуширован и с виду казался сносным, но внутри прогнил насквозь.

— Карел говорил, где-то тут база этих нациков, — Жека через стекло медленно едущей машины внимательно разглядывал окрестности. Впрочем, что можно разглядеть в темноте трущоб, где всё вокруг похоже на декорацию к фильму ужасов?

Единственное, что на этой улице было относительно целым, это асфальт — даже в самом плохом районе он был идеальным. В остальном пейзаж вокруг скорее напоминал Нью-Йорк с его бомжами, торчками на улицах и грудами мусора в подворотнях. Единственное отличие — это дома: здесь не было небоскрёбов, все здания были пяти-семиэтажными, построенными уже после войны. Когда-то они выглядели вполне сносно, но после развала социалистического блока, когда в сытую Европу хлынул поток беженцев из бывших социалистических стран, здесь стали селиться беженцы, мигранты и гастарбайтеры, которые окончательно превратили и так неблагополучный район в настоящую клоаку большого города, куда почти не заезжали коммунальные службы и полиция.

Нечто подобное Жека видел в ниггерском и турецком кварталах. Тем разительнее был контраст от фасадной части улицы Швайцер, расположение которой даже сейчас можно было определить по громкой музыке, шуму прогуливающейся толпы и яркому освещению. На задах района освещение было крайне скудным — лампы с разбитыми плафонами светились только над подъездами и очень редко над тротуаром. У подъездов лежали груды мусора, а между домами, в проездах, лежали огромными кучами коробки и мешки. Весь асфальт замусорен — обрывки бумаги, пивные банки и коробки из-под еды валялись где попало, и ветер гонял их из стороны в сторону.

Если на центральной части улицы Швейцер жили люди, слегка потрёпанные жизнью, то здесь — основательно потрёпанные. Впрочем, у подъездов и на тротуарах никто из членов местных