Страна вечной ночи - Кеннет Робсон

Монк также был членом группы Дока Сэвиджа из пяти помощников.

Ул слегка пришел в себя и заговорил, его голос стал слабее, но все еще сохранял свои механические качества.

— Как вы меня обнаружили? — спросил он.

Монк ухмыльнулся. Эта ухмылка сделала его невероятно невзрачное лицо очень приятным на вид.

— Птица не может сесть на это здание без нашего ведома, — сказал он. — Парень, ты бы видел нашу систему сигнализации.

— Понятно, — сказал Ул. — Мне следовало подумать о фотоэлектрических глазах и магнитных полях.

Хэм, неторопливо проводивший свои поиски, сказал: — Этот человек, кажется, кое-что смыслит в электричестве.

— Ты не мог бы поторопиться, ты, модная тарелка? — Спросил Монк.

Ул поднял левую ногу и изо всех сил наступил Монку на пальцы ног и подъем стопы. Монк взревел - ему нравилось орать во весь голос, когда ему причиняли боль. Он внезапно отпустил Ула.

Ул, так неожиданно освобожденный, пошатнулся. Монк замахнулся кулаком. У Ула не было времени увернуться. Кулак попал в него, и он рухнул на крышу. Почти мгновенно он сел, но не пытался подняться на ноги.

— Черт возьми! — Монк проворчал. — Он крутой. Когда я бью такого парня, он обычно засыпает.

***

Хэм изучал лицо Ула. Хэм отступил на шаг и раздвинул свою черную трость у рукояти, обнажив, что на самом деле это трость-шпага с длинным тонким лезвием.

— Странный он какой-то, — удивленно сказал Хэм. — Посмотри на эти глаза и на эти волосы мышиного цвета на его голове. И на цвет его кожи! Послушай, он почти так же забавно выглядит, как ты!

Монк хмуро посмотрел на Хэма.

Ул выбрал этот момент для выпада, и его правая рука взметнулась со скоростью мокасина. Монк прыгнул. Только его проворство, невероятное для человека такого роста, спасло его.

— Осторожно! — крикнул Хэм. — У него что-то в правой руке!

— Это ты мне говоришь! — Монк осторожно обошел вокруг.

Теперь Ул поднялся на четвереньки. Он отпрянул назад, по-паучьи. Хэм, быстро обойдя вокруг, пригрозил бледному человеку кончиком своей трости-шпаги.

Ул, уставившись на трость, увидел, что кончик на несколько дюймов покрыт чем-то липким.

— Яд? — спросил он. Его голос по-прежнему был совершенно ровным.

Хэм, пораженный спокойствием вопроса, начал что-то говорить, затем передумал и замолчал.

— Заткнись! — рявкнул он. — Покажи нам внутреннюю сторону этой руки! — Ул колебался. Затем он перевернул руку, и оба, Монк и Хэм, наклонились, чтобы рассмотреть ее.

В руке Ула ничего не было.

— Обыщи его, — сказал Хэм Монку. — Если он снова начнет шутить, я пощекочу ему ребра так, как ему не понравится.

Пока Хэм угрожал тростью-шпагой, Монк обшарил карманы Ула.

— Ничего! — С отвращением сказал Монк. — Ни пистолета, ни ножа... Подожди минутку. Что это?

Он вытащил странные очки из кармана Ула и поднял их, чтобы лучше их разглядеть.

Ул тупо уставился на него, но его правая рука, поднятая высоко над головой, начала подрагивать, как трепещет бабочка, почувствовавшая на своих крыльях первые теплые лучи утреннего солнца.

Монк прижал очки к глазам.

— Сквозь них ничего не видно, — проворчал он, затем обратился к Улу:

— Что это за штука?

Ул не ответил. Его правая рука продолжала свое странное движение.

Монк сунул очки в карман.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил он Ула.

Ул ничего не ответил, но его правая рука продолжала порхать бабочкой.

Хэм проследил за движением, нахмурился, затем прижал острие шпаги к ребрам Ула. Злоумышленник с каменным лицом опустил руку и не двигал ею.

— Мы отвезем его к Доку, — сказал Хэм.

***

В центре Нью-Йорка небоскребы возвышаются, как серебристые сосны, каждый, казалось бы, стремится затмить другой; но есть одно здание, более высокое и изящное, чем все остальные, поразительная масса полированного гранита и нержавеющей стали, уходящая в небо почти на сотню этажей, сооружение, которым, возможно, гордится больше всего человек. Строительный триумф.

Весь восемьдесят шестой этаж этого здания занимал человек, чье имя скромными бронзовыми буквами было выбито на двери:

КЛАРК СЭВИДЖ-младший.

Монк и Хэм доставили своего пленника в штаб-квартиру Дока Сэвиджа на личном скоростном лифте Дока, специально разработанном Доком, который преодолел восемьдесят шесть этажей примерно за то время, за которое обычному скоростному лифту требуется подняться на полдюжины этажей. Почти всегда человек, впервые поднимающийся в скоростном лифте, был вынужден упасть на колени от толчка при старте.

Монк и Хэм с удивлением наблюдали за Улом, когда лифт тронулся. Колени Ула слегка подогнулись, и это было все. Ему ни разу не грозила опасность потерять равновесие.

— Я же говорил тебе, что он крутой, — усмехнулся Монк.

— И забавный на вид, — напомнил Хэм. — Выглядит смешнее, чем ты.

Монк перестал ухмыляться. — Послушай, мошенник, на днях я заставлю тебя изобразить шпагоглотание с этой трюковой тростью!

Оставшуюся часть пути наверх пара свирепо смотрела друг на друга. Посторонний человек, судя по их поведению, подумал бы, что они вот-вот подерутся, хотя, по правде говоря, они были лучшими друзьями.

Они вышли на восемьдесят шестом этаже, пересекли коридор и прошли в большую комнату, обильно обставленную огромными удобными креслами. Под ногами лежал восточный ковер с глубоким ворсом. Между двумя большими окнами стоял массивный стол, инкрустированный слоновой костью изысканной работы.

Коротковолновый радиоприемник неприметно примостился в конце стола, и когда мужчины вошли со своим пленником, из громкоговорителя раздался монотонный голос. Это была полицейская передача.

— ...все машины будут начеку в поисках Димитра Дайкоффа, — гудело радио. — Дайкофф — очень крупный мужчина, с черными волосами и темными глазами. Офицеры будут соблюдать осторожность, поскольку сообщается, что Дайкофф опасен. Дайкофф недавно сбежал из чикагской тюрьмы, и, как сообщается, его видели в Нью-Йорке...

Монк повысил голос, перекрикивая гул радио.

— Док! — заорал он. — Мы нашли парня на крыше ангара для самолетов на набережной! Подумал, ты захочешь с ним поговорить! Должно быть, он что-то замышлял!

Док Сэвидж вошел в комнату через дверь.

***

Возможно, реакция Ула на появление Дока Сэвиджа лучше всего свидетельствовала о том, какой замечательный физический образец представлял собой бронзовый человек. Ул, который в тот вечер убил человека, не выказывая ни малейшего волнения, вытаращил глаза и слегка отвесил челюсть; его акварельные