Якудза из клана Кимура-кай, том 2 - Геннадий Борчанинов

Звуки выстрелов разнеслись далеко по парковке, скорее всего, по нескольким этажам, и вниз, и вверх, так что я не стал бежать к выходу сразу же. Ни к шлагбауму, ни к холлу первого этажа, я отправился на второй.

Второй этаж тоже оказался пуст, коридор встретил меня только закрытыми дверями кабинетов. К счастью, двери здесь достаточно хлипкие, чтобы я мог вынести одну из них ударом ноги.

Я оказался в тёмном опенспейсе, кажется, это так называется, когда множество рабочих мест находятся в одном открытом зале. Но меня не интересовал формат здешней работы, мне нужно было только ближайшее окно. Я подошёл к нему, отодвинул жалюзи, выглянул наружу. Вечерний Роппонги превращался из делового района в центр ночной жизни, сюда подтягивались тусовщики всех мастей. Ни полиции, ни охраны я поблизости не заметил, поэтому открыл окно, вновь стараясь не оставлять отпечатков, а затем десантировался с высоты второго этажа в переулок.

Пистолет я сунул обратно за пояс, быстрым шагом пошёл прочь из переулка, сливаясь с толпой ночных прохожих. Через несколько минут к небоскрёбу промчалась карета скорой помощи и пара полицейских машин, с мигалками на крыше, и я понял, что пронесло. Погони не случилось.

Я пошёл уже гораздо спокойнее, чуть медленнее, со скоростью потока, лавируя между прохожими. Само собой, не к ближайшей станции, где меня непременно будет ждать полиция, а к другой, подальше отсюда. Ну и что, что придётся пройтись пешком, здоровее буду. Лучше бы вообще весь путь проделать пешком, но тогда мне придётся идти часа четыре, не меньше. Так что лучше я пройду несколько станций, и только потом сяду на метро, под самое его закрытие.

Кобаны, то есть, квартальные полицейские участки, я обходил стороной, патрулей тоже старался избегать. Мысленно я прокручивал события вечера, да и всего дня в целом. Вроде никаких зацепок я нигде не оставил. Паспорт на месте преступления не выронил. Не думаю, что местные сыщики станут глубоко копать, тут очевидно, что идут разборки якудза. Главное, чтобы теперь Ода или кто-нибудь ещё из руководства не отдал мне приказ идти в полицию с чистосердечным признанием. Тогда мне уже не отвертеться.

Минут через сорок неспешной ходьбы я зашёл на станцию метрополитена. Начал рыться по карманам в поисках мелочи на проезд, и не наскрёб достаточной суммы. Засада.

Дежурный полицейский в синей форме скользнул по мне внимательным взглядом, я ощутил его кожей. Разочарованно вздохнул и вышел обратно на улицу. Кажется, мне придётся идти пешком через половину Токио.

О такси или попутках и думать нечего, никто не посадит к себе в салон странного юношу криминальной наружности. Проехать зайцем в автобусе уже не получится, они уже перестали ходить. Так что я, поскрипев зубами, вышел обратно на улицу и зашагал в сторону своего любимого Кита-Сэндзю. Он был ближе, чем все остальные районы. Не четыре часа ходьбы, а около трёх.

Домой к родителям идти я не собирался, не видел смысла, но в Кита-Сэндзю можно перекантоваться не только там. Даже если не брать в расчёт друзей и знакомых, то можно посидеть до утра в одном из заведений семьи Одзава.

До своего района добрался я глубоко за полночь. Ноги гудели как телеграфные столбы, хотелось пить, есть и спать, но я понимал, что сегодня мне будет не до сна. Даже если я вдруг соберусь с силами и доберусь до дома. Засада там уже вряд ли ждёт, но лучше там пока не появляться.

Пожалуй, это даже смешно, наблюдать за тем, как, поднимаясь всё выше и выше, я теряю всё больше и больше. Хотя должен бы, наоборот, только приобретать. И назад фарш уже не провернуть, все пути к отступлению перерезаны, все мосты сожжены. Если раньше я мог беспрепятственно соскочить, то теперь, после всей этой пролитой крови, такой возможности у меня нет.

В идзакаю, одну из тех, что платили нам за защиту, я ввалился как к себе домой, вальяжной шаркающей походкой, по которой издалека можно было узнать представителя якудза. Посетители ещё не разошлись, но здорово напряглись, завидев меня на пороге, точно как и персонал.

— Кимура-сан! — воскликнул бармен.

Мы с Такуей-куном были здесь относительно недавно, собирая дань, так что и думать нечего было о том, чтобы разжиться здесь наличными. А вот пересидеть до утра и выпить на халяву, наверное, можно.

Я уселся за стойку, на освободившееся место, рассеянным взглядом шаря по полкам с бухлом.

— Водки, — попросил я.

После такого дела… День у меня однозначно выдался непростой. Можно позволить себе немного. За руль мне всё равно не садиться.

Бармен откупорил бутылку импортной «Столичной», плеснул в маленькую стопку.

— Вы уверены, Кимура-сан? — обеспокоенно спросил он.

Русскую водку японцы не пьют, она для них слишком крепкая. Разве что могут попробовать из любопытства, как мы пробуем порой сакэ или соджу.

— Уверен, — сказал я, забирая стопку с прозрачной, как слеза, жидкостью. — Бутылку оставь.

— Да, Кимура-сан, как скажете, — поклонился бармен, не задавая лишних вопросов.

А вот это мне нравилось, что почти никто не лезет под шкуру в попытках разузнать, что у тебя там такого случилось.

— Ну, не чокаясь, — тихо вздохнул я.

Перед внутренним взором всё ещё стоял удивлённый Тачибана Горо. А рядом с ним — Хонгиё Киёнобу и Накамура Синдзи. И только обжигающий комок, рухнувший в мой желудок, заставил всех троих исчезнуть.

Глава 21

В идзакае я просидел почти до самого утра. А потом пешком отправился на ту сторону Аракавы, в офис. Позавтракал там лапшой быстрого приготовления, купленной на последнюю мелочь в комбини, дождался, пока начнётся рабочий день, и после этого снова позвонил адвокату Одзавы.

Ответила секретарша, но когда я представился, она переключила меня на другую линию.

— Мошизуки-сан, — сказал я. — Это Кимура Кадзуки, «Одзава Консалтинг».

— Да, слушаю вас, Кимура-сан, — произнёс голос в трубке.

— Передайте вашему клиенту, что вопрос решён, — сказал я.

— Гм… Хорошо, непременно, — сказал он. — Что-то ещё?

Я задумался на секунду.

— Нет, пожалуй, — ответил я. — Всего хорошего, приятно было с вами работать.

И положил трубку.

Думаю, очень скоро половина Токио будет знать о моей небольшой шалости с убийством Тачибаны. Но теперь