Russian Mafia 2 - Arladaar

к кольцам, ни к цепям, ни к серьгам. Когда уже вернулся из тюряги её отец и стал смотрящим по городу, когда стала ходить везде она с охраной, тогда и стала обзаводиться скромными украшениями. Одно колечко из платины Жека сам ей подарил на днюху. Вот оно и сейчас на её среднем пальце…

— Сейчас поехали! — заявил Жека. — Затаримся по крупному, а завтра в оперу.

После завтрака, не откладывая дел в долгий ящик, съездили в оперу, на улицу Untermain-Anlage, 11, и купили два самых дорогих билета в вип-ложу, по 100 марок за каждый. Оперный кассир, пожилой мужик в форменной ливрее, наизусть знающий каждого завсегдатая этого известнейшего в Европе театра, внимательно посмотрел на двух молодых прилично одетых людей и мог бы поклясться чем угодно, что видит их впервые. Да и акцент у парня непонятный…

После того, как купили билеты, заехали в торговый центр Франкфурта под названием Karlschtadt, где на первом этаже находилось множество бутиков и магазинов, представляющих самые известные бренды. Ходили пару часов. За это время Жека купил себе чёрное длинное пальто Prada со стоячим воротником и поясом, два классических английских смокинга, пару итальянских кожаных туфлей ручной работы и несколько сорочек Гивенчи. Сахариха обзавелась тонким пальто из белоснежного кашемира, двумя вечерними платьями, белого и абрикосового цветы от Лагерфельда и туфлями Лори Блю под цвет платьев. И это было ещё не всё! В известнейшем ювелирном салоне Luxury Сахариха купила серьги из белого золота с бриллиантами и аквамарином, браслет белого золота с морским жемчугом и бриллиантами. На платье брошь из белого золота с шпинелью и розовым турмалином. На шею колье с громадным сапфиром и бриллиантами из белого, жёлтого золота и платины. И диадему. Из семи огромных синих танзанийских бриллиантов, громадного розового топаза и белого золота. Из-за этих бриллиантов в Танзании совершались перевороты каждую неделю, и сотни рабов умирали в джунглях у рудника Куллинан каждый год. Одно колье стоило как все остальные украшения.

Сахариха знала толк в украшениях, вкус у ней присутствовал, тут надо отдать ей должное. Вот кто бы стал брать в России белое золото? Кому оно нахер надо? Скажут ещё люди, что это не золото, а дешёвое турецкое серебро из ларька на рынке. В России было в моде жёлтое и розовое золото.

Для белого платья все украшения смотрелись идеально. Когда вернулись в гостиницу и Сахариха оделась в обновки, нацепила цацки, то Жека офигел — она стала похожа на принцессу. На жену или дочь миллиардера, не меньше. Всё, что она купила, указывало на высочайший вкус и имело громадную цену даже на вид. Впрочем, все обновки обошлись для Жеки не слишком дорого по его меркам — всего-то 500 тысяч марок. Вот если б миллион, то уже было бы жалко, а это ж тьфу. Копейки…

— Ну как? — Сахариха крутанулась на каблучках, разглядывая себя в зеркало.

— Прекрасно! — улыбнулся Жека. — А я как?

Сам он тоже нравился себе. Настоящий английский лорд. Чёрный классический смокинг с галстуком-бабочкой и платком-паше в кармане, чёрное приталенное пальто, идеально сидящее на Жекиной фигуре, шикарные туфли по тысяче марок за пару.

— Прекрасно! — в ответ усмехнулась Сахариха, подошла к Жеке, привстала на цыпочки, осторожно, чтобы не помять дорогой шмот, обняла шею руками и поцеловала. — Люблю тебя.

— Люблю… — задумчиво ответил Жека. — Но любовь чем-то надо подкрепить, моя дорогая. Ответить за базар, так сказать…

Сахариха громко рассмеялась, аккуратно сняла вещи и драгоценности, оставшись совершенно голой, за исключением туфель на шпильке и белых колготок с принтом Нина Риччи.

— А так? — Зелёные глаза лукаво смотрят на Жеку из-под длинных, свисающих на лицо белокурых прядей. Розовые соски на идеальных крупных грудях нахально торчат вверх. На подбритом лобке почти не видать белую полоску светлой шёрстки.

— А так… Просто офигеть! — прорычал Жека. — Берегись!

Потом был долгий, страстный и даже какой-то исступленный секс. Казалось, не занимались любовью вечность. После долго лежали, ничего не говоря и не делая. В голове у Жеки опять закрутились мысли на тему «а на хера мне это всё, вот же реальная жизнь». Но сразу же взыграл здравый смысл. Всему, что он делал, была весомая причина. Перед эмиграцией Жека не рассчитывал за границей брать деньги и власть. Хотел жить спокойно, заниматься чем-нибудь, что приносит интерес и радость. Спокойно и сыто жить. Но жизнь расставила всё по своим местам. Заграница не оказалась безмятежным раем, который он себе представлял. Здесь тоже надо биться за место под солнцем, и очень много любителей принести в твою жизнь лопату говна. Если в России худо-бедно он мог противостоять этому, то здесь пока не получалось. Европа была слишком законопослушна, сыта и слаба. Она не сможет защитить его от таких же, как он. Значит, придётся защищать себя самому. Так, как он привык…

Вечером следующего дня Жека вызвонил привычный лимузин «Роллс-Ройс». Перед тем как ехать, вызвонили парикмахера и мастера педикюра. Сахариха после этого блистала красивой укладкой и смотрелась с аккуратно уложенными и завитыми волосами, как американская кинозвезда 60-х годов. Вылитая Мэрилин Монро! Жеке мастер тоже сделал укладку, и он стал выглядеть как Ален Делон!

— Ну что… Пора… — Жека посмотрел на себя и на Сахариху в громадное зеркало прихожки. — Надеюсь, нам подвернётся удача…

Удача заключалась в том, чтобы лично познакомиться с мэром Франкфурта Андреасом фон Шелером, большим любителем оперы. Жека накануне почитал речи Шелера в городской прессе, и его мысли показались ему здравыми. Мэр состоял в партии социал-демократов. Считался он сторонником развития крупного бизнеса во Франкфурте и вообще, несмотря на социал-демократическую принадлежность, складывалось ощущение, что работал в интересах крупного капитала. С его подачи намечался перенос Европейского банка из Цюриха во Франкфурт, строительство нового делового центра и другие инициативы, более подходящие для христианских демократов, представлявших интересы консерваторов. Рожа у фон Шелера была очень хитрая, поэтому Жека опытным чутьём дельца понял, что с таким мэром можно сделать много чего. Оставалось лишь встретиться с ним.

Пока лимузин медленно и вальяжно ехал в оперный театр по залитому огнями Франкфурту, Жека подумал, что здесь ему подняться из мелкого бандита в человека уважаемого будет намного труднее, чем дома. Но всё равно, с чего-то начинать надо.

И тут Жека понял, что сделал большую оплошность. Навряд ли человек, который у всех на виду, будет покупать билеты в самую