Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– Перед Рождеством. Глупо все получилось. Керли злилась. Старушка права.

Мистер Кэмпион сохранял терпение. «Зашифрованные» ответы Ричи могли вывести из себя кого угодно. Кэмпион искренне радовался, что этому благонамеренному, но косноязычному человеку не придется выступать свидетелем в суде.

Ричи не был настроен продолжать. Пришлось пустить в ход уговоры.

– Да нет там ничего особенного, – угрюмо буркнул он. – Из-за этого «Жуира» Пол сделался посмешищем. Захотел предоставить рукопись для выставки редких манускриптов. Словом, жутко покусился на традиции. А в старых фирмах традиции – это всё. Вульгарная незыблемость, черт бы ее побрал! Нелепо. Старомодно. Наконец, просто глупо. Однако последнее слово было за Джоном и Керли. Те – ни в какую. А Пол, дурашка, не успокоился. Обратился к управляющему банком. Он – один из партнеров, и затея удалась. Но Керли, увидев посыльного, принесшего рукопись, помчалась к Джону. Тот рассвирепел и целиком ее поддержал. «Жуир» отправился в сейф.

Мистер Кэмпион был ошеломлен. Ему не верилось, что мелкая, по сути, семейная ссора в фирме могла быть как-то связана с последующими трагическими событиями. Он молчал, обдумывая услышанное. Честь фирмы была для Джона предметом фанатичной гордости. Мисс Керли могла испытывать те же чувства, но умело их скрывать. И тут Пол с его эксцентричными затеями, досаждающий всем подряд. Но по сравнению с разразившимся скандалом даже публичное сожжение рукописи «Жуира» полицией произвело бы меньший резонанс. Впрочем, полиция едва ли покусилась бы на рукопись, поскольку авторам, умершим более ста лет назад, позволено больше вольностей, ибо их творчество уже устоялось. А что, если Джон противился выставлению «Жуира» на всеобщее обозрение не только из-за дядиных запретов? Вдруг была еще какая-то причина?

У Кэмпиона появилась идея. Он вскинул голову, сам удивляясь мелькнувшей мысли.

– Вот что, Ричи. На этом мы с вами временно расстанемся, – сказал он. – Я вечно опаздываю на автобус, но на этот раз, думаю, поспею вовремя. На утреннем судебном заседании меня не будет. Я появлюсь позже. Присматривайте за Джиной, только ничего ей не рассказывайте.

– Обещаю, – тоном послушного ребенка ответил Ричи.

Кэмпион с нежностью посмотрел на него. Интересно, замечает ли этот престарелый мальчуган таинственные события вокруг себя, и, если замечает, что думает на сей счет?

Они расстались в половине седьмого. Весеннее утро было холодным. Моросил мелкий дождь. Мистер Кэмпион отправился домой – принимать ванну и бриться. Для дел, предстоящих ему, было еще рановато.

Дома он согласился на процесс латания своего пострадавшего тела. Мистер Лагг мастерски это умел. В половине восьмого Кэмпион уже стоял на коврике в ванной – скорбная фигура в домашних брюках. В одной ручище Лагга поблескивали маленькие хирургические ножницы. В другой он держал кусочек лейкопластыря. Манипуляции слуги доставляли мистеру Кэмпиону искреннее удовольствие.

Жаль только, что разговор у них не клеился. Мистер Лагг был жертвой двойного комплекса. Его новая личность возмущалась скандальной публичностью, возникшей на судебном процессе вокруг имени хозяина. А старая личность чувствовала себя глубоко уязвленной, поскольку Кэмпиону пришлось ввязаться в драку одному. А вдвоем бы они…

– Ну вот и готово, – наконец объявил Лагг, отходя и издали глядя на дело рук своих. – Ухлопал кучу времени, но сделал вас снова похожим на джентльмена. Можете идти и валяться в социальной грязи. Так это у газетчиков называется. Выпачкаетесь хуже бродячего пса – но не просите меня вас очищать. Эта грязь так въестся в вашу физиономию, что от моих заплаток ничего не останется.

– Грязь души? – в шутку спросил мистер Кэмпион.

– Вы знаете, о чем я, – хмуро пробурчал Лагг. – Будь у нас приходящая уборщица, о которой я постоянно вам твержу, я бы выразил свое недовольство так, как в юности, хотя и знаю, что приличные люди на пол не плюют.

Мистер Кэмпион молча оделся. В девять утра он уже стоял перед дверью кабинетика на четвертом этаже здания на Сент-Мартинс-лейн.

Через некоторое время, пыхтя от подъема на четвертый этаж, подошел и хозяин кабинета – бывший инспектор Скотленд-Ярда, а ныне частный детектив Бет.

– Ну никак не могу заставить своего помощника появляться на работе раньше половины десятого, – объяснил он мистеру Кэмпиону, открывая дверь. – Честное слово, будь мы в полиции, я бы его за полчаса перевоспитал! – На круглом добродушном лице Бета появилось вопросительное выражение. – Разве мы можем чем-то помочь? Я-то думал, вам нынче в Скотленд-Ярде и белье стирают.

– Добавляете в работу крупицу легкого юмора, – одобрительно заметил мистер Кэмпион. – Что-нибудь вроде «Развода со смехом» и «Веселого шантажа»? Неплохая идея. Но в небольшой просьбе, с которой я намерен обратиться, к сожалению, нет ничего веселого. Только странности.

Кэмпион извлек помятую сберкнижку, открыл ее и тщательно объяснил задачу. Бывший инспектор был изумлен.

– Я бы еще понял, если б речь шла о мошенничестве с получением денег по чужой книжке, – сказал он. – Но так ли важно, кто кладет вам деньги на счет?

– Мне важно, – ответил мистер Кэмпион, сполна ощущая последствия бессонной ночи. – Я человек очень гордый и хочу знать, откуда мне поступают деньги.

Бет взял книжку и, повертев ее в руках, с подозрением спросил:

– С каких пор вы превратились в Дору Филлис Нетли?

Кэмпион доверительно наклонился к нему.

– Позвольте мне сохранить это в тайне, – шепнул он. – Принимайтесь за работу. К вечеру жду отчет.

– К вечеру?! Кто мы, по-вашему? – запротестовал владелец агентства.

– Частные детективы. Неутомимые и находчивые. Так написано у вас на двери, – ответил мистер Кэмпион.

В самом начале одиннадцатого он появился возле Британского музея. У массивных, чуть закопченных гранитных ступеней крыльца Кэмпион остановился и полез в нагрудный карман. Утомление сделало его рассеянным, и он не сразу вспомнил, захватил ли с собой бумажник, в котором лежал лист из «Жуира», бесстыже похищенный под носом у Ричи. К счастью, бумажник оказался на месте, и Кэмпион, благодаря небеса, стал подниматься по ступеням.

Музейные хранители, оберегавшие сокровища прошлого, относились ко времени с должным уважением: они не оскорбляли его спешкой. Неудивительно, что и крестный Кэмпиона, профессор Банни, появился на работе гораздо позже, чем рассчитывал крестник.

Утро неумолимо двигалось к полудню, когда из дверей музея, пройдя между гранитными колоннами, наконец-то вышел бледный молодой человек в роговых очках.

Мистер Кэмпион шел медленно, все еще переваривая то, о чем узнал. Крестный оказал ему поистине неоценимую помощь, и теперь Кэмпион твердо, без тени сомнения, знал, что рукопись «Жуира», хранящаяся в голубой кожаной шкатулке, застрахованная на двадцать тысяч фунтов и значащаяся в балансовой ведомости фирмы «Барнабас лимитед» как финансовый ресурс такой же суммы… была подлинной только по содержанию. Уильям Конгрив никак не мог написать ее своею рукой в декабре 1729 года, поскольку бумагу такого сорта начали производить только