Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

зверская память. Колосов вспомнил, что Биндюжный, так натурально исполнивший свою роль в баре, чуть со смеха не лопнул, услыхав, что Гогу-Алигарха в любовных мадригалах именуют «черным жемчугом» и «орлом».

Катя сделала ему сердитый выговор, чтоб «потише гоготал». И между ними чуть-чуть не вспыхнула уже настоящая ссора, потому что Биндюжный был человек вспыльчивый и гордый и, по его собственным признаниям, «выволочек ни от кого не сносил», даже от прежней, горячо любимой супруги.

О Салютове-старшем Эгле, по словам Кати, если и упомянула, так только вскользь, как о «хорошем человеке», который «ей помогает». А Колосов-то надеялся, что, пьяная, она проговорится об их отношениях, похвалится — вот, мол, какого я себе любовника отхватила. Он был уверен на двести процентов, что Эгле спит с Салютовым. И прячет эту свою связь от Алигарха. Но Катя этой его уверенности не разделяла. Сказала: нет, вряд ли. Ей, судя по ее глазам, никто, кроме этого парня, вообще не нужен.

По глазам... надо же... Определила, называется, экспертизу провела! Колосов хмыкнул, вспоминая. А говорила, что в ясновидцы не годится. Эх, женщины! Чему вы верите — глазам, слезам, стишкам про любовь... Нет, между красоткой-блондинкой и Салютовым явно должно что-то быть. Не могло не быть! Эгле ведь сама намекнула: помогает хороший человек. А это значит — что? Деньги дает. Ну а кто, скажите, даром отстегнет денег этакой куколке, с которой так красиво можно порезвиться?

Вот так примерно вчера в машине он и изложил Кате свои доводы по этому вопросу. И получил сухую отповедь: ты меня просил ее посмотреть, я посмотрела и поделилась своими впечатлениями. И не надо сейчас мне навязывать того, что я в этой женщине не увидела. Если ты такой умный, Никита, шел бы в бар с Биндюжным и сам бы смотрел.

И Колосов решил не спорить. Катя, надувшись, спросила, когда состоятся следующие «смотрины» Марины Салютовой? Он ответил уже без особого энтузиазма, что с ней дело гораздо сложнее. Судя по данным «наружки», сноха Салютова живет замкнуто в Ильинском и почти никуда из дома не выезжает.

Катя попросила ознакомить ее с данными наблюдения. Он обещал. На том и расстались. Катя вылезла из машины у своего дома. Никита сказал: «Спасибо за помощь». И получил в ответ: «Не за что, всегда пожалуйста!»

Сейчас, подумав, он все же отложил для Кати необходимые материалы по Марине Салютовой. Ладно, все равно придется разбираться с этой брюнеткой вместе...

Тут позвонили с КПП: кто-то срочно спрашивал Колосова. Никита поднялся — кого там еще принесло? Вроде он никого на сегодня не вызывал. В вестибюле за аркой металлоискателя он увидел Глеба Китаева. Шеф безопасности «Красного мака» снова выглядел чем-то до крайности встревоженным.

— Добрый день, Никита Михайлович, извините, что как снег на голову, но дело, поверьте, отлагательств не терпит, — сказал он, когда Никита вышел в проходную. — Нет, нет, не хотел бы говорить об этом в вашем кабинете. Давайте лучше поговорим в машине, я на Никитской припарковался.

— Что случилось? — спросил Колосов, когда Китаев потащил его на улицу.

— Валерий Викторович хочет срочно с вами переговорить, — шепнул Китаев, — он ждет в машине. Дело в том, что час назад ему позвонили из Генпрокуратуры и предложили... Нет, лучше он сам вам все скажет.

— А почему мне? Откуда такое редкое доверие? — хмыкнул Колосов.

— Он считает, что... Одним словом, вы произвели на него впечатление как профессионал.

— Чем же? Тем, что сынка его в прошлый раз сразу в камеру не сплавил?

Китаев только усмехнулся.

— Или тем, что сам Хванчкару упомянул? — спросил Колосов.

Китаев указал глазами на черный джип «Тойота-Круизер» с тонированными стеклами, припаркованный на углу.

— Возможно, оба эти обстоятельства повлияли, — ответил он. — Прошу, садитесь...

И Колосов сел на заднее сиденье. Рядом с Салютовым, протянувшим ему руку для рукопожатия.

— Здравствуйте, мне нужен ваш совет, — сказал Салютов. — Думаю, вы дадите честный. Отчего-то мне кажется, подставлять меня не станете.

— Значит, уже звонили из прокуратуры? — спросил Никита, а сам подумал: «Шустро работают, шустрее, чем я ожидал».

— Да, утром. Мне домой позвонил старший следователь по особо важным делам Яковлев. Он же допрашивал меня и в прошлый раз. — Салютов достал из кармана пальто платок, скомкал его. — Попросил, точнее, это был почти приказ, приехать сегодня же к двенадцати часам. Не так уж много времени остается... Потом он сказал, чтобы я подумал над... В общем, он ручается, что с моим бизнесом никаких проблем больше не возникнет и «Мак» откроют, если я соглашусь в ходе нашего разговора предельно откровенно ответить на некоторые его вопросы.

— О Миловадзе, — сказал Колосов.

— Да, вы угадали.

— А вы подозреваете, что он причастен к тому убийству?

— Я никого не подозреваю, я могу лишь высказать некоторые свои соображения.

— Ну, порой и этого достаточно, Валерий Викторович. А что же вы от меня хотите? Какого совета? Соглашаться или нет на сделку?

— Да, — Салютов посмотрел на Колосова, — я хочу слышать ваше мнение.

— Я не знаю, Валерий Викторович.

Китаев, сидевший за рулем и напряженно прислушивавшийся к каждому их слову, резко обернулся.

— А Глеб вон мне все уши прожужжал предостережениями, чтобы я с вами это обсуждать не смел, — сказал Салютов спокойно. — По его мнению, вы, мол, сразу же меня склонять начнете «за». Вам ведь это выгодно. Очень выгодно.

— Я не знаю, Валерий Викторович, какой вам дать совет, — повторил Колосов, — да, нам это отчасти выгодно. Я здесь не разделяю дело, которое я веду, и убийство, расследуемое Генпрокуратурой. Ваши показания нужны. Они важны. Но... Вы, наверное, и последствия этого шага себе хорошо представляете. Да и я тоже, исходя из двух предыдущих трупов. Если ответите согласием, следователь свое обещание сдержит, казино снова начнет работать, однако...

— Может так случиться, что Дом лишится своего хозяина? — усмехнулся Салютов.

— Может, — сказал Никита. — Правда, я со своей стороны обещаю, что постараюсь этого не допустить.

— Утешили. Что, желаете проверить — не трус ли перед вами?

— Проверять нечего, Валерий Викторович. Вы не трус. И человек вы сильный, очень сильный, раз так держите все удары. Вы сказали, что уверены — я дам вам честный совет. Совета я вам не дал, но сказал, что думаю по этому вопросу.

— А на моем месте как бы вы поступили? — спросил Салютов.

— На вашем месте, наверное, не позволил бы какому-то подонку поставить себя на колени и разрушить свое дело. Правда, Валерий Викторович, вряд ли моим делом стал бы игорный бизнес.

— Вы такой нравственный молодой человек?

Принципиальный?

— Принцип в