Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

на автостоянке выстроилась вереница грузовых трейлеров. Почти все номера в гостинице на этот вечер оказались заняты. Юлия, оживленная, энергичная, облачившаяся ради такого случая в строгий стильный деловой костюм менеджера, цвела как роза, с улыбкой вручая постояльцам ключи от номеров.

— Вот так и живем, так и существуем, — шепнула она Кате, подошедшей за ключом. — Я сегодня как белка в колесе, не присела еще. Сейчас закончу тут, в бар перейду. Там сегодня этот прибирает.., новенький.

— Чайкин? — удивилась Катя. — Ну? Все же взяли его?

— Мой-то сначала уперся рогом — ни в какую.

Зачем, куда, ему еще и платить? А я и говорю: «Ты что ж хочешь, чтоб я тут зашилась одна, да еще когда рынок откроется?» Еле уломала. Илья иногда ничего, а иногда упрется, как пень. Чудной какой-то характер…

А он-то, ну Борис-то этот, Боря, и сам надолго не хочет, мы с ним пока на неделю сговорились — сдельно и, конечно, с нашей кормежкой.

— Жаль такого красавца в уборщицах держать, — усмехнулась Катя.

— А пусть его. А помнишь, каким он явился-то сюда? — Юлия прыснула. — Принц-королевич. Вот пусть теперь полы мне драит за то, что тогда сервиз разгрохал, нахал. Ой, мне же еще вам ужин подавать! Сейчас, пять минут потерпите, ладно? Все уже готово. Я вам прямо в номер принесу. Внизу в кафе поляки все столы заняли. Пиво дуют. Шоферня, она и есть шоферня.

Что наша, что ихняя. Еще пристают: пани — прэлесть.

А я ему тихо так, чтобы другие не слышали: «Вот как дам тебе, ясный пан, прэлесть, в лоб! У меня муж есть, в порт езжай, там себе интердевочек на ночь ищи». Ну, прямо голова с ними кругом! Илья тоже вымотался сегодня. В этой кутерьме, пожалуй, до утра не приляжешь. Да, я что спросить-то хотела, Катя… Илюшка сказал мне: там вроде новости появились, да?

— Новости? Какие?

— Ну, он мне про Крикунцову-то рассказал. Про Машку. Есть у нас тут дурочка одна. Бедный, несчастный ребенок, беспризорный. — Юлия притворно вздохнула. — Ну? Он говорит: вроде видела она что-то там?

Вроде узнала кого-то?

— Она что-то при нас начала вдруг кричать такое странное, — ответила Катя, — но никто ничего толком не понял. А Катюшин сказал: ну что взять с сумасшедшей?

— Это конечно. Что с дурочки взять? Однако… Ну, ладно, заболтала я тебя. Ужин через минуту. Вы, пожалуйста, Сережу к себе в номер позовите, я уж сразу на всех все принесу. А внизу стол в баре оставлю свободным. А то как орда эта приезжая нахлынет, как рассядется, до утра никого с места не сдвинешь.

В баре к десяти часам яблоку было негде упасть.

Сигаретный дым витал грозовой тучей. Из угла высоко под потолком бубнил телевизор. Справа в пику ему на эстраде врубили музыку. Возле стойки толкались, курили, обсуждали цены на бензин и на рыбу. Пиво текло рекой, кран не закрывался.

У Кати от всего этого веселого содома голова пошла кругом. Среди обрывков фраз, долетавших с разных столиков, пару раз ей мерещилась фамилия Крикунцовой. Видно, новость о происшедшем уже успела с быстротой молнии облететь поселок. И хотя никто из местных точно ничего не знал, не слышал и не понимал, все равно обсуждалось все это с завидным жаром и азартом.

Ровно в одиннадцать начались танцы, подвалила молодежь. Дальнобойщики сразу взбодрились, отставили кружки с недопитым пивом в сторону и наперебой начали приглашать местных красавиц от пятнадцати до сорока. А их, как справедливо подозревала Катя, на последних рейсовых автобусах понаехало немало: из соседнего Рыбачьего, и из Зеленоградска, да и с той стороны литовской границы — из Ниды и Превалка. В полночь никто и не думал расходиться. Было совершенно ясно, что гулянка затянется до рассвета.

— Нет, все, ребята, не могу! Друзья, не могу больше терпеть! — крикнул вдруг Базис, грохнув кофейной туркой по стойке. На секунду все голоса смолкли. Головы посетителей удивленно повернулись к стойке.

А Базис, стараясь перекричать музыку, объявил:

— Прошу внимания. Дорогие друзья, вас ожидает сюрприз!

Все за мной!

Никто ничего не понял, в том числе и Катя. Но все засвистели, захлопали. Базис выскочил из-за стойки, ринулся к двери, расталкивая танцующих. За ним, спотыкаясь на высоченных каблуках, бежала Юлия, уже успевшая переодеться из костюма в блестящий топ и мини-юбку.

— С ума спятил? — донесся до Кати ее растерянный вопль. — Зачем ночью-то? Что, до завтра нельзя было подождать?

— Только сейчас, — на ходу отрезал Базис. — Жена, ш-ш-ш, молчи! Сейчас показать его им — это же.., это же кайф! Друзья, все за мной!

Все, пьяно галдя, повалили за ним. За стойкой Катя увидела Чайкина. Его, видно, оставили караулить кассу. В бежевой футболке — явно с плеча Катюшина, растрепанный, вспотевший, он растерянно взирал на пустеющий на глазах зал, на сдвинутые столы, на гору посуды, на аппарат для разлива пива и тающий в мельхиоровом корытце лед.

— Что это наш Илюша затеял? — удивился Мещерский. Он двинулся к выходу, так и не расставшись с бутылкой «Баварии». — Что за муха его укусила?

С улицы донеслись восторженные вопли. Катя выглянула за порог, и… Дождь успел кончиться. Но теперь Морское окутывала плотная стена тумана. Со ! ступенек гостиницы еле видны были фасад автомастерской и угол соседнего дома. Улица, палисадник, кусты жасмина, бузины, сирени, яблони и вишни — все тонуло в непроницаемой пелене. Ночная темнота в сочетании с этим, окутывавшим землю ватным облаком было зрелищем настолько фантастическим, что у Кати захватило дух. Увы, никто ее восторгов не разделил. Мещерский буркнул, что «туманы тут, на косе, — обычное дело, но теперь фиг два на рыбалку утром поедешь». А все остальные были поглощены совершенно другим зрелищем. В том числе и Кравченко.

Толпа плотным кольцом окружила гараж. Раздался резкий гудок, потом звук тарахтящего мотора. И под оглушительные крики восторга из автомастерской выкатил сияющий «Мерседес Родстер». Белая крыша его была откинута, а за рулем на белых кожаных сиденьях восседал Базис — счастливый и гордый. Машина посреди расступившейся толпы проехала до дверей гостиницы, описала круг и остановилась. Буря восторга!

— Сюрприз! — крикнул Базис. — Вот, друзья, хотел вам всем показать.., представить на ваш суд.., несколько лет каторжного труда.., вот этими самыми руками, — он поднял руки, — каждый болт, каждая гайка…

Иностранные дальнобойщики, завсегдатаи бара, местные вездесущие подростки облепили машину со всех сторон. В толпе, осаждавшей Базиса и его творение, Катя вновь оказалась возле Юлии.

— Ну спятил, совсем спятил. — Юлия и смеялась и тревожилась. — Я ему кричу: да