Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

был план. На душе у меня немного полегчало, осталось ощущение добросовестно сделанной работы, даже появилась какая-то уверенность, какой-то прилив сил, когда я, выйдя из бара, направился через вестибюль к ресторанному залу.

Мы с Ви подошли к дверям почти одновременно. Она уже опять переоделась, и теперь на ней было темно-синее платье с широченным белым поясом вокруг талии, которого я никогда прежде не видел на ней и которое ей наверняка подарил Брауни. Она старалась выглядеть серьезной и, закусив губу, пыталась спрятать улыбку, но у нее это не получалось. Губы, вопреки всем ее стараниям, сами растягивались в улыбке. Она невольно тянулась ко мне, но тут же, видимо, одергивала себя. Видимо, уже приняла решение бросить Брауни, но пока еще не могла себе позволить совсем уж большой фамильярности на людях с другим мужчиной. Я чувствовал примерно то же самое — мне постоянно казалось, что полицейские ведут за нами скрытое наблюдение.

— Здравствуйте, мистер Розенкранц, — кокетливо произнесла она.

— Ви, ты выглядишь потрясающе, — сказал я.

Ви потупилась от комплимента.

— Я рада, что ты оценил. — Она шагнула ко мне и взяла под руку. — Ну, надеюсь, никто ничего такого не подумает, если я пройдусь под руку со знакомым джентльменом?

Хоть она и висела на мне, я почему-то не испытывал никакого смущения по поводу того, что собирался сделать позже. Как будто та часть моего сознания временно захлопнулась, отгородившись от того, чем я занимался сейчас. Так что с самым невозмутимым видом я повел ее в ресторанный зал.

Нас усадили за столик на четыре персоны в центре зала. Неназойливое приглушенное освещение люстр и свечи на каждом столе создавали атмосферу уюта. Обедали в ресторане, видимо, не только постояльцы отеля, но и жители окрестных кварталов. Официанты в смокингах быстро и бесшумно двигались между столиками. Другие официанты, только в рубашках, приносили и уносили подносы.

Я учтиво отодвинул для Ви стул и сам сел напротив. Она сразу же наклонилась вперед, и лицо ее, подсвеченное мерцанием свечи, выглядело так, словно мы сидели у костра и она собиралась рассказать мне страшную историю.

— Мы теперь все время будем питаться в таких ресторанах. И мне для этого не придется больше спать с какими-то бандитами. Наконец-то заживем по-человечески. — Ви мечтательно улыбнулась.

— Я уже жил по-человечески. Ничего особенного, — пожал я плечами.

Она надула губки.

— Ну, знаете ли, мистер Великий Писатель, не все же из нас имели счастье состоять в браке с кинозвездой и отдыхать на Ривьере.

Возможно, я напрасно выступил с этим замечанием — все-таки она имела право хотя бы немножко помечтать о счастливой жизни. Но мне в тот момент почему-то хотелось быть злым, и я добавил:

— И сейчас имею счастье состоять в браке с кинозвездой, я с ней пока не разводился.

Ви моментально вскипела.

— Теперь я твоя женщина, ты понял это?! И я ничего не хочу слышать о какой-то там жене или о ком-то еще! Мы с тобой вместе влипли в эту историю, и я имею такое же право на эти деньги, какое и ты!

— Да-а? То есть мы с тобой пара? А я думал, ты у нас только за деньги работаешь. Но, если мы с тобой пара, то как ты собираешься отвязаться от своего любовника-гангстера?

— Ах ты, старый сводник! Да ты… — Но она быстро справилась с эмоциями, смекнув, что ни к чему хорошему это не приведет. — Ладно, давай забудем. Сейчас это шанс для нас обоих начать все с нуля.

Глядя на ее старания, я почувствовал себя отпетым мерзавцем. Легонько сжав ее руку на столе, я сказал:

— Конечно. Ты права.

Выражение лица ее стало мягче, и она даже заулыбалась. По этой ее довольной усмешке я понял, что Ви все эти деньги считает своими.

Остановив проходившего мимо официанта, я заказал себе «Джин Рики». А Ви попросила «Манхэттен», и мы молча стали изучать меню. Со стороны мы выглядели вполне естественно — состоятельная пара, обедающая в дорогом ресторане. Подобный образ жизни когда-то даже был для меня нормой, но сейчас, в этот момент, мне просто казалось, что мы оба как будто играем на сцене или съемочной площадке какую-то сцену. И я невольно задался вопросом: буду ли испытывать такое же чувство, когда дело дойдет до осуществления моего плана. Но… об этом я сейчас думать не мог. Я не мог так рисковать. Не мог допустить, чтобы Ви что-то заподозрила.

И тут вдруг с порога обеденного зала до нас донесся громкий голос, и, повернувшись, я увидел направляющегося к нашему столику Карлтона Брауни.

Глава 20

Он решительно шагал к нам, а за ним семенил метрдотель.

— Нет, вы только посмотрите на нее! Сидит тут, прохлаждается со своим «кузеном»! — Слово «кузен» он выделил особой интонацией.

Подскочив ко мне, он схватил меня за руку, как раз то место, куда угодил мне нож для колки льда. Руку пронзила жуткая боль, у меня перехватило дыхание.

— Какой тесный отель-то, а? Все время встречаемся невзначай. Ну? Как поживаешь, «кузен»? — И он со знанием дела еще сильнее стиснул мою больную руку.

Потом, посмотрев на оторопевшего метрдотеля, объявил:

— Я сяду за этот столик. Будьте любезны, бутылочку красного вина, бутылочку белого и скотч для меня. — Он обвел нас взглядом и прибавил: — Нет, скотч для обоих джентльменов. — Он отпустил мою руку, и только тогда я смог выдохнуть.

— Мы уже заказали себе напитки, — сказала Ви.

— Ничего страшного. Выпьете больше, хуже не будет. — Он сел справа от меня и слева от Ви. — К даме поближе. Ей будет приятно.

Ви, потупившись, уставилась на скатерть и нервно теребила пальцами салфетку на коленях.

Я старался не смотреть в сторону Брауни, но у меня плохо получалось. Зато я теперь хоть разглядел его. Он оказался моложе, чем я думал — лет сорока, а может, и меньше. У него уже намечалась лысина, и сам он был крупным во всех отношениях — и рост, и мускулатура, и жир.

Нам принесли напитки, и я залпом выпил половину своей порции.

— Как это мило, что мы сидим тут втроем, — сказал Брауни. Его явно забавляло наше с Ви смущение. — А, Ви? — Он кулаком дотронулся до ее лица, давая понять, что за этим якобы шуточным жестом кроются далеко не шуточные намерения. Потом, повернувшись ко мне, спросил: — Простите, как ваше имя? В прошлый раз я был немного расстроен, так что запамятовал.

— Шем Розенкранц, — сказал я.

Он нахмурился.

— Это еврейское имя,