Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

– Отведи их в процедурную, пусть Сунь Фэй-Эр сделает кожную пробу. Если она будет отрицательной, немедленно ввести столбнячный антитоксин, – обращаясь к Ли Дэяну и надевая на ребенка носки, сказала Чжоу Юнь.

Отец с сыном на руках вслед за Ли Дэяном вышел из смотровой. Чжоу Юнь подошла к раковине и начала тщательно намыливать руки антибактериальным мылом. Ху Лайшунь вразвалочку подошел к ней и, привычно ухмыльнувшись, сказал:

– Заведующая, а вы молодец. Я б на вашем месте руки бы не мыл, а сразу бы сел за стол есть пампушки. Этот аромат вонючего тофу будет еще покруче, чем у фирмы «Ванчжихэ»!

Чжоу Юнь подняла на него глаза. В этот момент дверь смотровой распахнулась, и все увидели Да Нань. Чжоу Юнь нахмурилась, подумав: «Ты что, закончила работу по сортировке, раз прибежала сюда?». Но Да Нань торопливо заговорила:

– Заведующая, беда! Звонит директор кампуса Чаннин школы «Веселый урок», говорит, у них массовое отравление!

2

Учебно-воспитательный центр Чаннин, принадлежащий компании «Веселый урок», был одним из двух самых известных учреждений внешкольного образования в Пинчжоу. В основном его посещали младшие школьники – там им помогали с поступлением в лучшие средние школы. Каждый школьный округ[68] был перенаселен, и в каждом классе парты стояли вплотную друг к другу, а ученики набивались туда, как орехи в традиционный синьцзянский развесной пирог. Кампус Чаннин, находившийся в старом районе, не был исключением. Массовое отравление в таком месте – дело нешуточное. Чжоу Юнь тут же кинулась из смотровой к служебному телефону, стоявшему на стойке регистрации. Из трубки неслась торопливая речь:

– Заведующая Чжоу? Это директор школы Чаннин, филиал центра «Веселый урок», моя фамилия Ли. Четверо учеников одной нашей группы съели школьные обеды, которые нам поставляет одна компания, и у детей появились признаки отравления. У нас тут и учащиеся, и родители в панике, что нам делать?

На фоне были четко слышны ругань и плач. Упавшим голосом Чжоу Юнь спросила:

– У отравившихся детей какие симптомы?

– Тошнота, рвота, головокружение, боль в животе. Некоторые говорят, им трудно дышать… Кстати, у нескольких детей немного посинела кожа, особенно губы, они просто темно-фиолетовые.

Чжоу Юнь мгновенно поняла, что это признаки отравления нитритами. Нитриты – высокотоксичные соединения, которые, попав в организм, очень быстро окисляют гемоглобин до метгемоглобина, отчего он утрачивает способность связывать кислород. Тогда в организме возникает острый дефицит кислорода, что приводит к тяжелой аноксии. Если пострадавшему своевременно не оказать медицинскую помощь, может возникнуть угроза для жизни. Поскольку по виду эти соединения очень похожи на обычные пищевые соль и сахар, то их часто путают.

– Немедленно звоните «120», пусть они присылают машину и привозят детей!

– Мы звонили, но они нам ответили, что для обеспечения проведения праздника в честь завершения строительства нового района основная часть машин скорой помощи отправлена на дежурство на восточный берег Далинхэ. А те несколько машин, что остались, довольно далеко от нас. Лучше вы пришлите к нам машину, я за этим и звоню.

Чжоу Юнь растерялась. Она и так уже из десяти частей своей армии потеряла семь, а оставшиеся несколько человек были при деле – каждая редька в своей ямке, никак нельзя никого выделить, а если бы и можно было, то машины скорой помощи у них все равно нет.

– Директор Ли, у нас сейчас не хватает персонала. По тем признакам, которые вы описали, отравление у детей не тяжелое, угрозы жизни пока нет. А раз так, вы лучше сами привезите их к нам на вашем школьном автобусе! И еще: контейнеры с остатками еды и рвотные массы привезите тоже, это поможет нам поставить точный диагноз.

Повесив трубку, Чжоу Юнь немедленно велела Чэнь Шаолин и Сунь Фэй-Эр приготовить все необходимое для промывания желудка: метиленовый синий[69] и назальные кислородные катетеры. Когда все было готово, она вернулась в смотровую и села за свой стол. Чжоу Юнь знала, что, когда прибудет автобус с отравившимися школьниками, дел у нее будет по горло, поэтому прикрыла глаза, откинулась на спинку стула и хотела немного отдохнуть – пусть минуту-другую, и то ладно. Но стоило ее векам сомкнуться, как в тот же миг за дверью поднялись странный шум и гвалт из многих голосов. Заведующая выпрямилась на стуле и прислушалась: играла похоронная музыка, ее сопровождали многоголосые вопли и рыдания. В полном недоумении она поспешила выйти из смотровой и тут же остолбенела: человек двадцать – мужчины, женщины, молодые, старые – шли от входа в главный корпус в направлении приемного зала отделения неотложной помощи, подняв над головами транспарант из белой ткани, на котором черной краской было написано: «Вам жизнь – что былинка, верните моего ребенка». Несколько человек несли на плечах маленький гроб, а остальные участники процессии били себя в грудь, рвали на себе волосы и выли на разные голоса. Первым шел тот самый здоровяк в шинели. На плече он держал старый кассетный магнитофон, из которого в чуть ускоренном темпе звучал похоронный марш. Он время от времени оборачивался и призывал идущих за ним не отставать. Из-за того, что он все еще держал в зубах колпачок от авторучки, речь его была отрывистой и невнятной. Его растрепанные волосы торчали вверх, как куриное гнездо. На раскрасневшемся лице красовалось расслабленное и самодовольное выражение – видно было, что он уже много раз проделывал такие вещи и сейчас чувствовал себя абсолютно спокойно, как будто в очередной раз обслуживал свадьбу, похороны, церемонию открытия магазина или какое-то другое рядовое мероприятие.

Толпа остановилась посреди приемного зала. Здоровяк подал знак опустить гроб, затем взмахнул руками, как дирижер, и пришедшие начали хором скандировать: «Вам жизнь – что былинка, верните моего ребенка!» Слова звучали вразнобой – точно так же, как до этого причитания. Особенно нелепо смотрелись несколько детей лет шести-семи, тонкими голосками выкрикивающие: «Верните моего ребенка!» Громче всех голосила пожилая женщина, но на ее полном лице не было ни одной слезинки – как говорят, гром гремит, а дождя ни капли. При этом она исподтишка искоса поглядывала на здоровяка, и по каждому его кивку она принималась вопить еще громче, перемежая плач с бормотаниями. Слов было не разобрать, но звуки, вылетавшие из ее рта, уже до такой степени смахивали на «Тревогу»[70], что молодые люди больше не могли сдерживаться и украдкой хихикали.

Родители и дети, находящиеся в зале неотложной помощи, все как один уставились на это действо. Заметив, что они привлекли внимание,