Осколок рая - Ник Картер

тем временем наблюдал за ним. Мика чувствовал его беспокойство – хотя, возможно, существо снова притворялось? Оно начало угрожающе шипеть и поползло к нему. В свете фонаря Мика наконец разглядел его истинную форму: свет пробивался сквозь жировую оболочку, обнажая переплетение плечевых костей и шипастых конечностей. Существо двигалось быстро, его когти цокали по камню. Его голос зазвучал в мозгу Мики:

– О нет, нет, не смей, не смей…

Теперь Мика слышал, как приближается второй монстр. Он представил, как его пасть растягивается в мучительной гримасе, когда чудовище мчится по туннелю на защиту своего драгоценного отца. Оно приближалось, устремляясь к нему.

В этой ситуации нужно было сохранять спокойствие. Это было самое важное. Требовалось продержаться эти лишние полсекунды, даже когда на тебя обрушиваются все молоты ада. Все зависит от этого. Если будешь действовать слишком поспешно, то можешь потерять все.

Огромная тварь ворвалась в помещение, и ее тело нависло над Микой, заслонив свет фонаря. Мика подождал, пока она полностью не оказалась внутри, а затем швырнул тротил в туннель, из которого она только что выбежала, и повернулся к тварям лицом. Мясистое личико малыша исказилось от ярости. Флейтист застыл как вкопанный, на мгновение растерявшись. Мика раскрыл ладони, чувствуя, как кровь стекает по его животу.

Извините, ребята, но это было необходимо.

На лице Мики сияла блаженная улыбка. Он выглядел совсем не таким угрожающим, когда улыбался. И уж тем более не крутым. Эллен всегда говорила, что ему следует почаще улыбаться. И прямо сейчас он улыбался. Для нее.

В пещере прогремел взрыв. Из расщелины вылетел град черной пыли и каменных осколков, разбросав песок широким полукругом. К тому времени Минерва, Эб и Петти были уже далеко от зоны взрыва. Они стояли в ряд, разинув рты, и смотрели, как из пещеры сыплется все больше пыли и щебня. Они слышали, как прогибается скала, когда свод пещеры начал обваливаться.

– Нет, – прошептала Минерва. – Мика… Ох, Мика, что же ты наделал?..

…Мика пришел в себя некоторое время спустя. Он был все еще жив. Это стало для него шоком – не совсем приятным, учитывая обстоятельства.

Фонарь продолжал гореть. Прищурившись, Мика увидел, что тот частично покрыт слоем черной, похожей на уголь пыли. Кто-то смахнул часть пыли и снова зажег его.

Пол был усыпан камнями, их неровные контуры расплывались в свете фонаря. В воздухе висела тонкая дымка сажи. Мика оглядел себя. Неровные края зияющей раны на животе были покрыты коркой такой же черной сажи и напоминали собачьи десны. В нос ударил резкий запах взрывчатки.

Но он все еще был жив. Камера все еще была цела. Она не обрушилась.

Непослушный мальчик.

Этот голос вызвал у него приступ паники.

Ты должен быть наказан.

Он перекатился на бок. Вход в туннель исчез – на его месте виднелся массивный завал, несколько камней из которого выкатились в центр. Значит, сработало… Мика смутно удивился тому, что свод пещеры не обрушился. Впрочем, это существо обладало огромной мощью, поэтому не было ничего странного в том, что оно нашло способ защитить свое логово от взрыва. Ну, Мика хотя бы запечатал их всех внутри.

Он замер, ошеломленный. В тусклом свете фонаря ничего не удавалось толком разглядеть. Что-то коснулось его плеча, и он вздрогнул. С потолка спустилась красная веревка и лизнула его кожу. На этот раз Мика не сопротивлялся. Это было слишком приятно. Опустилось множество веревок, внутри каждой сияли ниточки огня. Они оплели его тело и осторожно подняли. Мика чуть не рассмеялся, хотя истекал кровью. Какое восхитительное ощущение… Они заключили его в любовные объятия. Он не мог пошевелиться. Но в тот момент и не хотел.

Свет фонаря упал на Флейтиста, забившегося в угол. Монстр достал флейту и поднес ее к губам. Инструмент не издавал ни звука, но Флейтист все равно танцевал, дрыгая ногами и шаркая ступнями.

Где-то позади Мики плакал малыш. Он тоже пережил взрыв. Мика слышал, как тот шлепает по земле, приближаясь к нему, хотя и не мог понять, с какой стороны он подходит.

Мурашки пробежали по телу, когда холодный влажный язык коснулся его икры. Мика вздрогнул, ничего не в силах поделать.

«Нет, – подумал он. – Не надо так быстро сдаваться. Дальше будет только хуже».

Его взгляд упал на тело преподобного, покрытое слоем черной сажи.

Намного, намного хуже.

Флейтист перестал играть. Казалось, он не злился на Мику из-за взрыва, который загнал его в ловушку. Возможно, он без труда сумеет вырваться на свободу. Может, несколько тонн развороченной породы и недостаток пригодного для дыхания воздуха ничего не значат для такого монстра… Существо смотрело на него в колеблющемся свете.

– Признаю: ты сильный, – сказало оно с явным восхищением. – Сильнее, чем другие из твоего вида, которых мы встречали.

Малыш издал булькающий звук – знак согласия? Что-то обвилось вокруг лодыжки Мики и безжалостно сжалось.

– Это не имеет значения, не так ли? – спросил Мика.

Флейтист почти печально покачал головой.

– Время и давление способны расколоть самую крепкую скалу, – отстраненно произнес он. – А на самом деле одного времени достаточно…

Младенец скользнул между раздвинутых ног Мики. В свете фонаря, который, как с беспокойством отметил Мика, уже угасал, он совсем не походил на младенца: казался намного старше и выглядел еще более неописуемо. Глаза Мики не могли увидеть его истинную форму… или отчаянно не хотели. Взгляд скользнул мимо этого ужаса, шарахаясь от него, как испуганная лошадь.

Младенец-монстр начал надвигаться, и Мика застонал. Он ничего не мог с собой поделать. Флейтист отступил в дальний угол пещеры, где в скале была выдолблена ниша. Монстр втиснул в нее свое огромное тело, подтянув ноги к подбородку, затем закрыл глаза и затих, точно игрушка в шкафу, ожидающая, когда хозяин достанет ее и снова поиграет с ней.

Пламя фонаря колебалось от неощутимого дуновения ветра. Он скоро погаснет. Мика пришел в ужас при мысли о том, что останется один на один с этой тварью в темноте. Свет делал это не настолько невыносимым. Умрет ли он, когда закончится воздух? Он молил Бога, чтобы так оно и было.

Существо уже добралось до его колена. Его тело было мокрым и жестким, как обнаженное сухожилие. Оно испустило сопящий звук, который могла бы издать собака, роющаяся в объедках под обеденным столом. От этого сравнения Мике стало почти смешно, но вместо смеха он заплакал – и внезапно осознал, что плачет долго и уже не впервые за сегодняшний день. Ну и ладно. Это не имело значения. Он мог