Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Но совещались они недолго. Спустя каких-нибудь пятнадцать минут прокурора штата и судью пригласили вернуться. Судье передали оформленное письменно решение, которое он зачитал вслух. Все три пункта обвинения были утверждены. И по каждому из них требовался незамедлительный арест Синтии Эрнст.

Глава 42

— Ну, ребята, теперь пошевеливайтесь, — сказал Кэрзон Ноулз, протягивая Эйнсли прозрачную папку, куда были вложены два экземпляра постановления большого совета. — Пусть они хоть трижды присягали, но как только присяжные разъедутся отсюда, кто-нибудь из них неизбежно проболтается. Слухи о комиссаре Эрнст распространятся тогда, что твой лесной пожар, и непременно дойдут до нее самой.

Разговор происходил в вестибюле на полпути к лифтам. Собираясь попрощаться с Ноулзом, Эйнсли спросил:

— А нельзя их как-нибудь задержать здесь? У этого состава совета есть еще сегодня какие-нибудь дела?

— Есть одно. Мы, собственно, так и запланировали. Но это еще на час, не больше. Потом ни за что не могу ручаться. В управлении полиции уже знают, что обвинения утверждены; Монтесино сама позвонила вашему шефу… Кстати, мне ведено передать тебе, что по прибытии на службу ты должен сразу явиться в кабинет заместителя начальника полиции Серрано. — Он бросил на Эйнсли выразительный взгляд. — Не каждый день ваше руководство лично влезает в расследование убийства, верно?

— Просто дело касается городского комиссара. Мэр и комиссары — особая каста; с ними нужна сверхделикатность.

Будучи чиновником прокуратуры штата, Ноулз занимался делами по всем городам и весям Флориды, а о политических перипетиях в самом Майами знал меньше, чем любой полицейский сержант.

Когда двери лифта уже почти сошлись, Ноулз бросил вслед:

— Удачи тебе!

«Какой еще удачи?» — недоумевал Эйнсли, пока лифт скользил вниз. В его собственном понимании удача могла заключаться только в том, чтобы его роль во всей этой драме закончилась, как только решение большого совета передадут в руки заместителя начальника управления полиции. Но он подозревал, что так просто не отделается.

Тем временем произошли немаловажные события и в семейной жизни Эйнсли. Поздним вечером в прошлую пятницу он сообщил Карен о своем решении уйти из отдела расследования убийств, как только нынешнее дело будет полностью завершено, а быть может, и оставить службу в полиции вообще, хотя об этом ему еще предстояло поразмыслить. Карен чуть не расплакалась от радости, узнав эту новость. «Ты не представляешь, как я счастлива, милый! Я же вижу, как тяжко тебе дается твоя проклятая работа. Все, с тебя довольно! Уходи оттуда совсем. О будущем не беспокойся, как-нибудь выкрутимся! Самое главное — это ты. Для меня, для Джейсона и… — она осторожно провела ладонью по своему округлившемуся животу, — еще для кое-кого».

В тот вечер они говорили о Синтии. Эйнсли рассказал о трагедии ее детства, о той ненависти, которая переполняла эту женщину, о преступлениях, совершенных, чтобы утолить ее. И, наконец, о неизбежном и уже скором наказании.

Карен слушала и реагировала на все со своим несокрушимым здравым смыслом, который за девять лет жизни с ней он научился так ценить. «Конечно, мне жаль Синтию. Ее пожалел бы всякий, особенно — другая женщина. Но необходимо понять, что ничего из того, что сотворили с ней или что совершила она сама, — изменить нельзя. Слишком поздно. И, что бы ни случилось, остальные люди — а мы с тобой в особенности — ни в коем случае не должны взваливать на себя даже крохотную долю горя или вины Синтии. Иначе и наша жизнь полетит под откос. Поэтому я скажу тебе: да, Малколм, сделай то, что велит тебе долг, но только в самый последний раз. А потом все — уходи!»

Всякий раз, когда Карен произносила имя Синтии, Эйнсли, как и прежде, начинал думать: знает она об их прошлой связи или нет?

Но важнее всего было выполнить эту его миссию — теперь уже совершенно точно последнюю — как можно быстрее.

Двери лифта открылись в холле первого этажа здания суда.

Пользуясь привилегией полицейского, Эйнсли оставил свою машину прямо при входе и потому добрался до штаб-квартиры управления полиции, — три квартала на север, два — на запад, — за несколько минут.

Когда он вошел в приемную офиса Отеро Серрано, начальника всех следственных отделов, секретарша поднялась и сказала:

— Добрый день, сержант. Проходите, вас ждут.

Эйнсли застал Серрано, Марка Фигераса, Маноло Янеса и Лео Ньюболда за оживленной беседой. Но стоило ему войти, голоса умолкли, головы повернулись к нему.

— Я вижу, вы привезли решение совета, сержант? — сказал вместо приветствия Серрано, высокорослый атлет, сам в прошлом незаурядный сыщик.

— Да, сэр, — ответил Эйнсли и вручил ему папку. Серрано положил одну копию перед собой, вторую передал Фигерасу.

Пока начальство было поглощено чтением, в кабинет тихо провели Руби Боуи. Она подошла к Эйнсли и шепнула:

— Нам нужно поговорить. Я нашла ее ребенка.

— Ребенка Синтии? — Изумленный, Эйнсли оглянулся по сторонам. — Мы можем…

— Не думаю. Пока не сможем, — ответила она быстро. Пока собравшиеся читали, слышны были вздохи. Фигерас, закончивший читать первым, застонал:

— Боже, хуже просто быть не может!

— Кто бы мог себе представить такое? — более сдержанно отозвался Серрано.

Дверь кабинета снова открылась, и в кабинет вошел начальник полиции Фэррелл Кетлидж собственной персоной. Подчиненные поспешили вытянуться перед ним, но он лишь вяло махнул рукой.

— Продолжайте, — сказал он и встал у окна. — Здесь командуешь ты, Отеро.

Чтение возобновилось.

— Да-а-а… Подставила нас Синтия, что и говорить, — прервал молчание Фигерас. — Она получила повышение уже после того, как скрыла улики против Дженсена, убившего бывшую жену и ее парня.

— Вот уж репортеры порезвятся! — вырвалось у Маноло Янеса.

Как ни важен был первый пункт обвинения, Эйнсли понял, что руководство больше всего уязвили второй и третий, где говорилось о соучастии офицера полиции Синтии Эрнст в одном убийстве и недонесении о другом.

— Если дойдет до суда, он может длиться годами, — сказал Лео Ньюболд. — И все это время мы будем под перекрестным огнем.

Остальные мрачно закивали.

— Тогда закончим на этом, — вмешался Серрано. — Я хотел только поставить вас в известность, потому что достанется на орехи всем. Однако теперь пора действовать.

— Может быть, было бы даже лучше, если бы Эрнст обо всем узнала прежде, чем за ней придут, — сказал вдруг Ньюболд. — Единственный выход в ее положении — это пустить себе пулю в лоб и избавить всех от кучи проблем.

Эйнсли ожидал, что Янес резко отчитает лейтенанта, но напрасно. Воцарилась полнейшая тишина; даже начальник полиции не проронил ни слова.

«Уж не молчаливый ли это приказ?» — подумал