Современный российский детектив - Анна Майская

майский день прошлого года, когда открывали монумент последнему русскому царю-мученику. Было необычно светло и по праздничному торжественно, хотя где-то неподалеку каркали слетевшиеся вороны. Присутствовали представители Думы, исполнительной власти, монархических и патриотических организаций. Некоторые из них входили в Русский Орден и хорошо знали друг друга. Была тут и затесавшаяся каким-то инородным телом супруга Президента со своей свитой, чье лицо с натянутой застывшей улыбкой ничего не выражало. Телевизионщики и журналисты суетились, крикливо обмениваясь шутками, — ждали, когда спадет покрывало: их самодовольные, сытые физиономии также не смогли проникнуться благостью момента. Анатолий Киреевский бывал в мастерской Клыкова, беседовал с ним, видел макет памятника. Но сейчас, когда он предстал перед ним во всем величии и трагической предрешенности судьбы, с бронзовыми буквами на постаменте: «Государю Императору Николаю II — Русский народ с покаянием», его охватило сильное волнение, словно он вдруг оказался рядом с фигурой живого монарха; возвышенная светлая радость и грусть одновременно, боль невозвратимой утраты и надежда на возрождение… Наверное, то же самое испытывало и большинство присутствующих, исключая пришедших сюда по долгу службы или по воле хозяев. Колокольный звон стоящей рядом церкви согнал раскаркавшихся ворон, разносясь далеко по окрестностям; торжественные звуки не растворялись в весеннем воздухе, а проникали в душу, в сознание, будили дремлющий дух. Инициаторы установки памятника также хотели пробудить русский народ, он должен был стать еще одним шагом к покаянию соотечественников, не сбросивших еще с себя печать предательства своего Царя, не заслуживших пока права иметь его снова, поправших верность служения богоданному Государю… Но монументу суждено было простоять менее года.

«Вероятнее всего, — думал Киреевский, — Взрыв памятника осуществлен антирусскими силами. Теми, кто сейчас стремится добить народ, государство, православную веру. Это вызов, плевок всем нам, в том числе и „Русскому Ордену“. А разве случайно, что всего через несколько недель после открытия монумента из Тайнинской церкви было похищено тринадцать икон, а над алтарем в храме совершено надругательство? Кому-то очень не нравилось установка памятника и его освящение. Если даже взрывчатку подложил Шариков, то заказчик — Швондер. Это Швондеры всех мастей призывали „задрать подол матушке России“, они, руками одураченных русских уничтожали Храмы, затевали гражданскую войну, „разрушали все до основания“. Теперь действуют также изощренно и хитро: вновь делят народ на красных и белых. Одни зовут выбросить Ленина из мавзолея и умильно целуются с Гошей Гогенцоллерном, сватая его на российский престол, другие — разрушают символы тысячелетней русской истории. Цель одна — снова втянуть русских в междоусобицу».

Кабинет понемногу пустел, начиналось заседание Думы. Стоя уже в дверях, председатель комитета вдруг вспомнил что-то и повернулся к Киреевскому:

— А ты обратил внимание, что взрыв памятника произошел ровно через месяц после Земского Собора? Заторопились… Но нечто подобное я ожидал.

Анатолий был тогда в Курске вместе с Днищевым, участвовал в заседаниях, слышал речь архиепископа Ювеналия. Проникновенные слова были сказаны и главой Всероссийского соборного движения Вячеславом Клыковым, которому месяц спустя отомстят антинациональные силы. Он говорил о единстве духовной и светской властей — Патриаршей и Царской; о подмене истинных понятий ложными, замене жизненных реалий искусственными; о праве русского народа на воссоединение в исторических границах Российского государства. И о наблюдаемом стремлении вчерашних богоборцев, вроде Лужкова и Ельцина, вступить в тесный контакт с представителями высшего духовенства ради политической конъюнктуры. Следом выступал и губернатор Курска Александр Руцкой, получивший в народе презрительную кличку — «Усы». И действительно, этот человек, спровоцировавший в октябре 1993 года кровавую бойню в центре Москвы, отсидевшийся в Лефортово и ставший затем только благодаря поддержке коммунистов и патриотов главой области, совершил очередное в своей смутной жизни предательство, быстро припал к «царской» длани Президента. Устроил свою жизнь, а теперь, кроме заботы о своей пышной растительности под носом, более ни о чем не тревожился. На мясобойне всегда есть свой козел-провокатор, ведущий баранов на заклание, и ему до поры до времени сохраняют жизнь… Собор на своем закрытии принял «Утвержденную Грамоту», в которой провозглашалась русская национальная идея — Православие, Самодержавие, Народность; определялась главная задача будущего Всероссийского Земского Собора — восстановление Державы Российской, с дальнейшим избранием на Престол Государя, но это должно было являться исключительной прерогативой Собора (все же лица, претендующие на роль наследника Николая II объявлялись самозванцами, из какого бы края света они не происходили…). Этим решением Гоша Гогенцоллерн и муссирующий монархическую идею на телевидении Евгений Киселев получили звонкие щелчки в лоб.

В коридорах Думы Киреевский неожиданно столкнулся с Сергеем Днищевым и даже не стал спрашивать: как он сюда попал? Его друг обладал уникальной способностью проникать в самые закрытые учреждения без особых усилий.

— Знаю, слышал по радио, — опережая его вопрос, произнес Днищев. — И даже чуть своими глазами не видел. Тебя то я и разыскиваю. Только что звонил своим друзьям в ФСБ и мне «доверительно» сообщили, что ответственность за террористический акт взяла на себя некая мифическая рабоче-крестьянская красная армия. А поработали там профессионалы, не менее килограмма взрывчатки заложили, но постамент цел. Если такая банда действительно существует, то она ходит в тапочках Березовского и Гусинского. Ты куда сейчас?

— Лекцию читать, — отозвался Киреевский, взглянув на часы. Он с недавних пор вел курс в Российской общественной духовной академии. Большинство слушателей составит будущий костяк борцов за Великую Россию, но были там и случайные люди, и сомневающиеся, еще не определившие свой путь. Анатолий придавал этой работе особое значение. Не надо много знать, надо многое понимать, и он стремился открывать завесу тех тайн, которые тщательно скрывали опытные манипуляторы, захватившие власть в России. Как когда-то Просторов помог ему сделать свой выбор, так и он сейчас, вместе с другими, готовил будущие кадры «Русского Ордена».

— Поехали вместе, — сказал Днищев. — Давно хотел послушать тебя на трибуне. К тому же, кто подскажет, если вдруг запнешься?

3

Стенограмма лекции Киреевского (1 апреля 1997 г.)

— …Сегодня мы коснемся вопроса возможности возрождения в России монархии, поскольку разговор об этом ведется давно причем совершенно различными и даже противоположными политическими группами. Прежде всего надо учесть, что «провозгласить монархию» просто так — волею одного человека, президента или его окружения, силой правящей партии или через референдум — нельзя, не получится. Выйдет очередная глупость или злонамеренный вред. Монархический строй может «повиснуть в воздухе», как шаровая молния, которая рано или поздно опять взорвется. Необходимы, по крайней мере, две основные предпосылки: во-первых, монархическо-верное строение души в народе (иными словами — надо уметь иметь богоданного Государя), а во-вторых, монархия должны быть подготовлена религиозно, морально и социально. Иначе «провозглашение» окажется