Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

из нее симпатичный кусочек заливного с креветкой и маслиной и только поднесла ко рту, как кусок развалился в ее пальцах и шлепнулся на стол, растекшись жалкой лужицей в лучах сентябрьского солнца. Девчонка быстро схватила маслину и сунула в рот.

— Пересоленная, — констатировала она.

Я заметила, что у корней ее крашеные каштановые волосы были черными, как у всех японок. Обыкновенная японка. Как моя сестра. Мне вдруг почему-то вспомнилась Урсула. У нее были такие же симпатичные завитки. Интересно, как она справляется с водопроводным краном?

— Доедай, если хочешь.

— Не-а. Невкусно.

Я опустила голову, пряча улыбку. Представляю, как бы взбеленилась Масами, услышав такое.

У девчонки было мудреное имя — Мокуми, но все звали ее просто Мок. Ее отец занимался производством соевого соуса, был президентом известной фирмы. Поэтому церемониями она себя не утруждала, смотрела на других свысока.

— У тебя что, отец белый?

— Белый.

— Полукровки красивые получаются. Надо будет и мне родить от иностранца, — на полном серьезе заявила Мок. — Хотя сестра у тебя, прямо скажем, совсем не красавица. У нас все ходили на нее смотреть. Она что — в самом деле твоя сестра?

— Да.

Мок, не спрашивая моего согласия, захлопнула крышку бэнто.

— Не может быть. Она такую рожу скорчила… Настоящая свинья. Вы ни капельки не похожи. Тебя она тоже достала, скажи?

Со мной такое бывало, и не раз, и все из-за сестры. При виде меня у людей разыгрывалась фантазия: они воображали меня куклой Барби, живущей в сказочном домике с папой — красавцем мужчиной и симпатичной, милой мамашей. Еще у нее есть старший брат и старшая сестра (тоже, конечно, красивые), которые ни за что не дадут ее, то есть меня, в обиду. Но стоило им взглянуть на мою несимпатичную сестрицу, как вся картинка рассыпалась и все иллюзии, в том числе на мой счет, развеивались. Меня начинали презирать и всерьез уже не воспринимали.

Я оглядела класс. Возвращавшиеся с перемены парни и девчонки, так возбудившиеся утром от моего появления, рассаживались по местам, стараясь не глядеть на меня. У них уже был один ответ на мою загадку. Теперь все смотрели на меня с подозрением.

Тут на мой стол приземлился бумажный комочек. Я схватила его и сунула в карман. Кто это? Сидевшая через проход девчонка уткнулась в учебник английского. Перед ней сидел Кидзима. Он обернулся и посмотрел на меня. Кидзима? Я бросила ему записку обратно. Можно не читать, и так все ясно. Увидев сестру, он решил, что мы с ней — одного поля ягоды.

После уроков ко мне подошла Мок и потянула за руку.

— Пойдем. Тут на тебя хотят посмотреть.

Ростом Мок была примерно с меня, а по ее нагловатому виду всякий бы понял, что с ней с детства все носились как с писаной торбой. Она вытащила меня в коридор. Там стояла старшеклассница с чудным бронзовым загаром, конским хвостом на затылке, узкими глазками и крупным ртом. Яркая девица. Уверенная в себе на все сто.

— Ты, что ли, Юрико? Я Наканиси. Давай к нам, в группу поддержки. Я там главная.

— Да ведь я ничего не умею.

Меня такие дела никогда не интересовали. Да и денег не было, и, вообще, петь хором я не любила. Какое в этом удовольствие?

— Ничего, научишься. Мы из тебя звезду сделаем. Все от тебя будут тащиться — и в школе, и студенты.

Тащиться… Игрушку из меня сделать хотят.

— Я не уверена, что у меня получится.

Не обращая внимания на мои слова, Наканиси разглядывала мои ноги.

— Ноги у тебя красивые, длинные. То, что надо. Придраться не к чему. Есть что показать.

В голове у меня вертелись слова Джонсона: «Юрико, ты — совершенство». Надо же, и здесь меня за совершенство признали!

— Тебе человек такое предлагает! Не будь дурой!

Мок попыталась надавить на меня, высовываясь из-за спины Наканиси. Раздраженная моей нерешительностью, она скривила толстые губы, блестевшие от розовой помады.

— А может, она того… с приветом? — хохотнула Мок, не дождавшись ответа.

Наканиси толкнула ее в бок:

— Не зарывайся, Мок.

— А что? Она чересчур красивая. Хочешь, чтобы еще и умной была?

— Просто растерялась, — оборвала Мок Наканиси. — Пусть подумает немного. В октябре будет много игр, придется покрутиться.

Прихватив с собой Мок, Наканиси удалилась. Она шла по коридору под аккомпанемент восторженно-заискивающих голосов и шепота младшеклассников. Еще бы — из группы поддержки, да еще самая главная! Терпеть не могу такие игры! Может, попросить Джонсона достать мне справку от врача, чтобы не дергаться в этой группе поддержки? Хотя он наверняка обрадуется, если я нацеплю их дурацкую юбочку.

Надо мной вдруг нависла чья-то большая тень. Кидзима!

— Ты почему не стала читать мое письмо?

Глава 17

Лицо у Кидзимы красивое, с тонкими — для мальчишки — чертами, острые, как хорошо оточенный клинок, глаза, узкая переносица. Но в его внешности было нечто ущербное. Как и в моей красоте, за которой не разглядеть ни ума, ни воли, ни желаний. В привлекательности Кидзимы чего-то не хватало, но чего-то было и чересчур — пожалуй, самомнения и еще эгоизма. В нем не было внутреннего равновесия, и от этого он казался одновременно и жалким, и нахально-высокомерным.

— Чего молчишь?

От злости у Кидзимы кривились губы. Утром, когда меня обступили одноклассники, я все же как-то реагировала на них — рассеянной улыбкой, кивком или парой слов. Но Кидзиме отвечать охоты не было совсем. И это его бесило.

— Я с незнакомыми не разговариваю.

Встретив такой отпор, Кидзима презрительно ухмыльнулся.

— Как же к вам обращаться? Ваше королевское величество? Чего с тобой церемониться? Я же знаю, какая ты дура. Видел у отца бумаги. Тебе в нашей школе делать нечего. Тупая как пень. По внешним данным приняли. Сечешь?

— И кто же меня принял?

— Как это — кто? Школа приняла.

— А вот и нет. Папаша твой принял. Кидзима-сэнсэй.

Удар достиг цели. Долговязый сынок пригнулся и сделал шаг назад. В придачу к сестре у меня появился новый противник.

— Он на меня глаз положил. Придешь домой — поинтересуйся. Как у тебя с отцом вообще? Он и в школе учитель, и дома. Тяжко тебе, бедненький?

Кидзима уставился в пол, засунув руки в карманы и нервно переминаясь с ноги на ногу. Конечно, иметь такую сестру, как у меня, ни на что не похожую, — не подарок, но у Кидзимы дело обстояло еще хуже. Под угрозой оказался папашин авторитет классного руководителя; могли пойти