Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

— Юрико! Давай сюда!

Я уселась с ним рядом в тесную машину.

Расходившиеся после уроков по домам девчонки с завистью поглядывали на нас. Дело было не в «пежо» и не в Кидзиме — они завидовали тому, что мы с Кидзимой умудрялись находить удовольствия как в школе, так и за ее пределами. И первой среди завистниц была та самая Кадзуэ Сато.

Закипая от злости, Кидзима закурил сигарету и, выпустив изо рта дым, спросил:

— Ты чего моему папаше наплела? Сучара! Теперь нас запросто могут из школы попереть. Педсовет собирают на выходных. Отец вчера вечером сказал.

— Он тоже увольняться собрался?

— Кто его знает? Может, и собрался. — Кидзима, скривившись, отвернулся. Прямо как отец. — А ты что дальше делать будешь?

— В модели могу записаться. Приходил тут парень из агентства, оставил визитку. Или в проститутки.

— Меня возьмешь к себе прицепом?

Я кивнула, глядя на обходивших «пежо» девчонок. Одна обернулась и посмотрела на меня.

Сестра!

«Дебилка! — прочитала я по ее беззвучно шевельнувшимся губам. — Дебилка! Дебилка! Дебилка!»

Ни с того ни с сего Джонсон навалился на меня и стал душить.

— Прекрати! — прохрипела я, пытаясь освободиться от тяжести.

Крепко прижав мои руки и ноги к кровати, он прокричал в самое ухо:

— Профессор Кидзима любит Юрико!

— Не знаю… Может быть.

— Надо быть сумасшедшим, чтобы связаться с такой, как ты. Полным кретином.

— Да. Но мы уходим из школы.

— Какого черта? — Джонсон ослабил хватку.

— Все открылось. Теперь нас наверняка выгонят из школы — и меня, и его сына. Кидзима-сэнсэй тоже подаст в отставку, я думаю.

— А ты не думаешь, что ты нас позоришь — меня и Масами?!

Джонсон побагровел. И не только из-за выпитого бурбона. Он был в ярости. Но мне было все равно — пусть делает что хочет. Хоть убивает. Ну чего им всем от меня нужно? Моего тела мало? Обязательно надо в душу лезть. Джонсон был явно не в себе. Бутылка с бурбоном опрокинулась, жидкость пятном разлилась по простыне и стала впитываться в матрас.

«Теперь от Масами достанется», — подумала я и схватила бутылку, но она выскользнула из руки и с громким стуком упала на пол.

Джонсон вставил, шепча мне на ухо:

— Пустая бессердечная блядь! Дешевка! Ты меня достала!

«Это что, у него новая игра?» — гадала я, глядя в потолок. И ничего не чувствовала. Неужели теперь всегда так будет? В пятнадцать — старуха, а в семнадцать — фригидная?

В дверь вдруг кто-то забарабанил.

— Юрико! Что с тобой? У тебя кто-то есть?

Я не успела и рта открыть, как дверь распахнулась и в комнату, пригнувшись, влетела Масами. В руках у нее была бейсбольная бита. Увидев голую девчонку и подмявшего ее мужика, она заорала как резаная. А поняв, что это ее собственный муж, повалилась на пол.

— Что же это такое?!

— Что видишь, дорогая.

Джонсоны стояли по бокам моей кровати и осыпали друг друга проклятиями, а я так и лежала голая и смотрела в потолок.

Я прожила у Джонсонов почти три года и столько же проучилась в школе Q. В последнем классе, вскоре после начала учебного года, мне порекомендовали уйти. Так же поступили и с Кидзимой. Его отец, признав свою ответственность за поведение сына, тоже ушел из школы и, как я слышала, устроился комендантом в общежитие какой-то фирмы в Каруидзаве. Наверное, до сих пор собирает себе в коробочки жуков; больше я его не видела.

После того как нас выгнали из школы, мы встретились с Кидзимой в нашем кафе в Сибуя. Он сидел в темном углу и махнул мне рукой, в которой держал сигарету. В другой руке у него была спортивная газета. Явно не школьный типаж. Он больше смахивал на отбившегося от стаи молодчика. Кидзима, громко шурша, сложил газету и взглянул на меня.

— Вот, перевожусь в другую школу. Кому я нужен без аттестата? Время сейчас такое. А ты что собираешься делать? Что Джонсон предлагает?

— Делай что хочешь, говорит.

Мне оставалось только одно — жить, торгуя собственным телом. Не надеясь ни на чье покровительство или поддержку. И так продолжается до сих пор. В этом смысле ничего не изменилось.

Часть IV. Мир без любви

Глава 20

Предлагаю вам выслушать и мой рассказ. Не могу же я оставить без внимания всю ту ложь, которую нагородила Юрико. Это было бы нечестно. Правда же? В своем дневнике она вылила на меня столько грязи, что промолчать я просто не могу. В конце концов, я работаю в муниципальном управлении, я честный, добросовестный человек. Разве я не заслужила, чтобы меня выслушали?

Юрико написала, что я некрасива и похожа на нашу мать-японку, но все равно — разве я не полукровка, как ни посмотри? Поглядите сами. Цвет кожи… Не желтый, а кремовый. Лицо… Нос вытянутый, глубоко посаженные глаза. Скажете, нет? Фигурой я, к сожалению, в мать — такая же невысокая и плотная. Внешность азиатская, но, как я уже говорила, в этом моя индивидуальность. С Юрико мы совсем не похожи, хоть и сестры.

Повторяю с гордостью: во мне, внутри меня, есть гены отца-швейцарца. Это сто процентов. А Юрико, с чьей красотой все носились, всегда судила меня только по внешности.

Мне кажется, этот дневник написала не Юрико. Может быть, кто-то другой автор этой писанины. Я уже не раз говорила, что у моей младшей сестры не хватало ума складно излагать свои мысли на бумаге. С сочинениями у нее всегда было плохо. Послушайте, что она написала в четвертом классе: «Вчера со старшей сестрой мы пошли за золотыми рыбками, но у магазина, где их торгуют, оказалось воскресенье. Из-за этого я не купила красную золотую рыбку. Я расстроилась и плакала».

И это в четвертом классе! Но почерк! Как у взрослого. Вы, верно, думаете, я сама это сочинила и сваливаю на Юрико? Ничего подобного. Я нашла этот «шедевр» на днях, разбираясь в дедовом шкафу. Мне все время приходилось переписывать ее творения, чтобы другие не поняли, что моя сестра сволочная дура. Ясно?

А теперь хотите, расскажу о Кадзуэ? Раз уж о ней написано в дневнике Юрико. Появление Юрико в школе Q. вызвало переполох даже в старших классах. В общем-то, ничего удивительного, но я хорошо помню, как меня все это доставало.

Первой с расспросами подкатилась Мицуру. Она подошла к