"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

теми историями, которые никогда не должны происходить, но происходят ежедневно: историями насилия и истязаний, жестокого обращения с детьми и подростками — девочками и мальчиками, историями женщин, ставших жертвами семейного деспотизма, историями мужчин, которые их преследуют и угрожают расправой им и их детям, историями дочерей, матерей, сестер и подруг, историями жен, что живут в постоянном страхе получить удар кулаком в лицо, который может их настичь в любой момент.

Своим подругам Бета рассказала историю Нанны. Они в потрясении слушали о том, как какой-то подонок, что был вхож в ее дом, надругался над ней, и единственным тому свидетельством стал рисунок, спрятанный в кукле, о том, как ее безжизненное тело обнаружили в Тьёднине, о том, что полиция расследовала это происшествие спустя рукава, а результаты вскрытия остались тайной, поскольку заключение патологоанатома куда-то пропало, и о том, что на данный момент никаких причин для эксгумации и исследования останков Нанны не имелось.

— Если бы выяснилось, что в результате насилия она действительно забеременела, можно было бы предполагать, что ее убили, — сказала Бета в завершение истории. — Я ведь говорила вам, что на момент смерти ей было всего двенадцать лет?

Подруги закивали, и одна из них спросила:

— И что же ты предлагаешь?

— Поехать на кладбище, — ответила Бета, — и раскопать ее могилу.

Ее подруги переглянулись.

— А если нас вдруг одолеют сомнения, — продолжила Бета, — если мы поставим под вопрос наше право на такой шаг, давайте вспомним о том, что произошло с нами самими. Вспомним о справедливости, которой мы так и не добились, и обо всех девочках и девушках, которые прошли через тот же ад насилия и издевательств, но их так и не услышали.

— Мы пошли на это из уважения к Нанне, — говорила теперь Бета Конрауду, который все еще сохранял внешнюю невозмутимость. — И пусть никто не думает, что это не так. Этот случай должен быть расследован, как того заслуживает несчастная девочка. Я рада, что Марта распорядится провести экспертизу останков. Если ничего не обнаружится, мы по крайней мере утешимся тем, что Нанне никто не причинил вреда. В ином случае…

— … придется заново открыть дело, — закончил за нее Конрауд. — Надеюсь, что я не зашел слишком далеко, рассказав тебе о Нанне. По сути, Марта-то права…

Бета кивнула:

— Однако я все равно не сомневаюсь, что мы поступили правильно.

Короткая трель его мобильника возвестила о входящем сообщении: Марта просила Конрауда подъехать в морг на Бароунсстигюр.

— Похоже, мы это скоро выясним, — обратился он к Бете, одновременно отправляя Марте ответ, что уже едет.

58

Марта ждала его у входа в морг со своей привычной тонкой сигаретой с ментолом в руке. Судя по окуркам, валявшимся у ее ног на тротуаре, она стояла там уже довольно давно. В другой руке она держала пустой бумажный стаканчик, видимо, из-под кофе. Марта выглядела спокойнее, чем когда выговаривала ему на кладбище в Фоссвогюре: казалось, энергия покинула ее. На ее лице было выражение, которое Конрауд хорошо знал, поскольку не раз и не два видел его за годы их совместной службы в полиции: выражение лица женщины, которая смертельно устала. Устала от своей работы, от того, что ей приходилось видеть и переживать каждый божий день, от историй, что она вынуждена была выслушивать, от негодяев, что ей приходилось задерживать, а потом вести с ними душеспасительные беседы, от нецензурной брани, что обрушивалась на нее. Сейчас перед Конраудом стояла женщина, которая, предложи ей работать задаром на городской свалке, с радостью бы согласилась, лишь бы только уйти из полиции.

— Ты ведь больше не куришь, верно? — сказала Марта, бросая на землю очередной окурок и растаптывая его ногой.

— Почти, — ответил Конрауд, который, бывало, позволял себе сигарку, когда хотел почувствовать аромат табака.

— Не знаю, говорила ли я тебе уже, что никогда не собиралась работать в полиции, — изрекла Марта, доставая из пачки очередную сигарету и зажигая ее. Выпустив дым, она понаблюдала за тем, как он рассеивается в темноте.

— Говорила, — кивнул Конрауд. — И не раз.

— Паскудная работенка.

— Кому ты рассказываешь?

— Мало того что паскудная, так еще и зарплата мизерная, — добавила Марта. — И чем я вообще думала, когда пошла в полицию? Кто меня заставлял?

— Видимо, ты хотела сделать этот мир лучше.

— Я тебя умоляю!

— Ну или хотя бы попытаться сделать его лучше. Так оно и бывает: начинаешь работать, втягиваешься, а через несколько лет ты уже ни на что другое и не способен. У всех одна и та же история, разве нет?

— Я вот иногда думаю: будь я гидом, каталась бы сейчас с туристами по Исландии! А потом понимаю, что я же ничегошеньки про страну не знаю: ни где какая гора, ни где какой фьорд. Засосал меня этот проклятый город!

— Ну, знаешь ли…

— Было бы здорово поменять обстановку — хоть ненадолго… — вздохнула Марта. — Плюнуть на все — и только меня и видели!

Конрауду не приходило в голову, как поддержать старую подругу в момент уныния.

После долгого молчания Марта заговорила вновь:

— Пришли результаты токсикологического анализа Данни — наконец-то. Что-то там в лаборатории напутали, поэтому только сейчас заключение прислали. Короче говоря, она себе не наркотик ввела, а лекарство.

— Лекарство?

— Да, сильнейшее болеутоляющее. Некоторые подделывают рецепты, чтобы заполучить его, но при желании его можно и в социальных сетях купить — как и все остальное, кстати. Сильное, зараза, настолько, что и лошадь вырубит.

Они немного помолчали. Поддавшись неожиданному порыву, Конрауд решил выложить Марте все, что знает, — Бета ведь и не просила его хранить тайну. Кашлянув, он сказал:

— Я знаю, кто раскопал могилу. Это сделала моя сестра. Я рассказывал ей о Нанне и о том, что она утонула в Тьёднине. Сестру эта история не оставила равнодушной, потому что она и сама… пережила насилие. Она подговорила двух подруг из «Стигамот», и они втроем поехали на кладбище. Они не жалеют о том, что сделали. Ни о чем не жалеют.

— И ведь им пришлось взять это на себя!

— Что ты имеешь в виду?

— Очевидно, я должна перед тобой извиниться.

— Даже так? Что-то обнаружилось?

— Обнаружилось, что ты был прав. — Марта бросила на землю не докуренную сигарету. Ярость, которая разрывала ее всего несколько часов назад, улеглась. — Мне надо было прислушаться к тебе. Врач внял моим мольбам и в срочном порядке провел предварительный анализ. Девочка была беременна: в гробу обнаружились останки плода. Если бы тот, кто проводил ее вскрытие, работал на совесть, он бы это сразу заметил.