Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

– Ты слышал? – спросил он.

Хуянь Юнь растерянно покачал головой.

– Мне как будто послышался звук губной гармошки… – медленно произнес Ли Чжиюн. – Всего один звук, и все. В тот вечер, когда я пригласил Сянмина поужинать, чтобы проводить его, мы встретились здесь. Глубокая осень, было очень холодно, моросил мелкий дождь. Когда я въезжал на велосипеде в парк Ванъюэ Юань, он все время играл на губной гармошке какое-то вступление, очень быстрое, повторяющееся, словно человек с огромной болью в душе, который от слишком горького плача никак не мог произнести ни одного целого предложения… Десять лет я все думал, какую песню он играл, хотел найти ее, потому что это вступление было как я – как ни старайся, не можешь найти выход…

Хуянь Юнь молча смотрел на него.

– Только что как будто я снова услышал этот звук. Ты правда не слышал? – Увидев, что Хуянь Юнь все еще качает головой, он усмехнулся: – Может, у меня в ушах звенит, но я вдруг вспомнил, что это была за песня – десять лет не мог вспомнить, а тут сразу вспомнил, смешно, да? Это была песня «Пусть все унесет ветер» с концерта «Виннерз» «Двадцать пять лет искренности»…

На ветру, на ветру,

холодный ветер в душе развеял мечты,

Дела не закончены, но уже исчезли,

Сейчас так больно на сердце,

В сердце, в сердце все как пустота,

и день и ночь как сон,

Туман заполняет сердце,

преследуя холодный ветер…

– Помню, когда мы впервые встретились в баре-барбекю у старины Гу, ты напился, мы с Сянмином вызвали такси, уложили тебя на заднее сиденье, ты нес пьяный бред и даже спел пару строк этой песни, – сказал Хуянь Юнь.

– Правда? – Ли Чжиюн покачал головой, уже тронутой сединой у висков. – Слишком давно, совсем не помню.

Вдруг он увидел ступени, ведущие на вершину парка Ванъюэ Юань, и вспомнил еще что-то:

– Хуянь, я задам тебе загадку, посмотрим, сможешь ли ты ответить.

Хуянь Юнь закрыл глаза, растирая виски:

– Давай, только я много выпил, и от холодного ветра голова болит, не уверен, что смогу ответить.

– Ха-ха, это загадка, которую твой хороший друг Линь Сянмин загадал мне десять лет назад, я до сих пор не разгадал, – рассмеялся Ли Чжиюн. – Скажи, как человек может одним шагом подняться на пятнадцать ступеней?

Хуянь Юнь все еще растирал виски, даже не открывая глаз:

– Что тут сложного, в парке Мира есть миниатюры даже с двадцатью ступенями, каждая по пять сантиметров, и ты одним шагом поднимаешься.

– А?! – громко воскликнул Ли Чжиюн, внезапно прозрев. – Черт! Сянмин тогда смотрел на эти ступени к «Лунному старцу», когда задавал мне эту загадку, и я думал, что пятнадцать ступеней – это про эту лестницу! Оказывается, он намекнул на условие, а потом дал загадку, а я тугодум, посчитал, что ответ надо искать, глядя на эту лестницу. Кто же знал, что загадка вообще никак с ней не связана!

Хуянь Юнь открыл глаза и усмехнулся:

– Поэтому говорят, лучшая загадка – это та, которая с самого начала дает ложную разгадку…

Вдруг он замер.

Он поднял руку, указывая на ступени, ведущие на вершину парка Ванъюэ Юань:

– Кто сказал тебе… что здесь пятнадцать ступеней?

Ли Чжиюн застыл, пересчитал пальцем дважды и тоже растерялся:

– Ого, здесь явно восемнадцать ступеней. Почему Сянмин сказал «пятнадцать»?

Лицо Хуянь Юня мгновенно побелело.

Его взгляд затуманился, словно по поверхности озера, в которое бросили камень, разошлись круги, и вода пошла беспорядочной рябью.

Он стиснул зубы, резко мотнул головой; круги и рябь мгновенно исчезли, взгляд его мгновенно сфокусировался и, словно заряженная пуля, нацелился в одну точку на мраморной лестнице.

Он схватил Ли Чжиюна и побежал!

– Что такое? Что случилось? – Ли Чжиюн спотыкался, его тащили, он был в замешательстве.

– Быстрее! Надеюсь, еще не поздно! – закричал Хуянь Юнь.

Эпилог

Много лет спустя люди, ставшие свидетелями всей трагедии, вспоминая события того утра в шесть часов в крематории Миншань, все еще чувствовали ужас.

Первой Чжоу Липина увидела сотрудница камеры хранения крематория по фамилии Вэй. Камера хранения находилась в комнате слева от входа в крематорий, внутри было несколько рядов камер с самостоятельным кодовым замком. В то время Вэй в серой форме стояла у входа, жуя яичный блин с жареной палочкой из теста, когда увидела, как «тот мужчина с подбородком как лопата» прошел мимо, задев ее плечо. По ее воспоминаниям, лицо Чжоу Липина было бесстрастным, походка не казалась торопливой, наоборот, была какой-то размеренной. «Он подошел к последнему ряду камер хранения, нажал несколько цифр кода – пип-пип-пип, и дверца со стуком открылась, потом быстро закрылась». Через мгновение Чжоу Липин вышел оттуда, и его правая рука лежала в кармане пиджака, который немного оттопыривался.

Сотрудница Вэй подумала, что он кажется знакомым, и только после происшествия вспомнила, что примерно полмесяца назад, тоже рано утром, около шести, этот мужчина уже приходил в крематорий, что-то положил в камеру хранения и ушел.

По правилам церемонии прощания начинались с шести утра. «Благотворительный фонд любящих сердец» заранее забронировал первый траурный зал крематория, тщательно оформил его для Син Цишэна: зал был полон венков и траурных лент от разных общественных организаций, на возвышении стояла урна с прахом Син Цишэна и огромная черно-белая фотография, где он среди цветов и благовоний улыбался довольно и благодушно.

Когда зазвучала печальная музыка, руководители «Благотворительного фонда любящих сердец» один за другим вошли в зал: процессию возглавляла Тао Жояо, которая вела под руку отца Тао Бина, за ними следовали Цуй Вэньтао, Чжай Цин, Ляо, Доу, главврач «Больницы любящих сердец» Ли и другие. Син Цисянь и Син Юньда в черном, с черными повязками на рукавах стояли сбоку в траурном зале, опустив головы, ожидая соболезнующих.

Когда Чжэн Гуй, отвечавший за встречу гостей у входа, увидел Чжоу Липина, он невольно замер: хотя время и место церемонии прощания с Син Цишэном не держались в секрете, но фонд не уведомлял Чжоу Липина, как он узнал?

В душе внезапно возникло дурное предчувствие, Чжэн Гую стало страшно. Он не отрывал глаз от Чжоу Липина, но не осмелился его остановить, Чжоу Липин выглядел спокойным, вежливо кивнул ему и вошел в траурный зал.

Сначала никто не обратил внимания на нового гостя.

Тао Жояо, поддерживая Тао Бина, поклонилась в первом ряду и как раз пожимала руки Син