"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Густаф Антонссон пристально смотрел в глаза Конрауду, словно надеялся заметить в них хоть малую толику понимания, но не замечал ничего, кроме презрения. Когда носилки поместили в машину «Скорой помощи», ее двери захлопнулись, и она тронулась с места с включенной мигалкой.

— Он выжил, — проходя мимо него по пути к своей машине, сказала Марта. — Ласси выжил. Поезжай домой — наши тебя подбросят, если хочешь.

Конрауд, все еще кутаясь в одеяло, проводил взглядом удаляющуюся машину «Скорой помощи» и перевел его на Тьёднин, гладь которого отсвечивала коралловым блеском от фар внедорожника. Взгляд Конрауда переместился дальше — за мост, на парк Хлёумскаулагардюр, где меж стволов деревьев сгустилась непроницаемая тьма, и он подумал о другом событии, что произошло на этом самом месте и не давало ему покоя все последние дни. Конрауд понимал, что обстоятельства того события, возможно, так никогда и не прояснятся до конца.

63

Лейвюр, которого выписали из больницы, дал свое добро на предложение Эйглоу, чтобы почтить память Нанны.

Ласси постепенно восстанавливался и заявил о своей готовности дать показания против Рандвера, которого считали организатором контрабанды наркотиков. Молодой человек очень тяжело переживал смерть Даниэлы. Он подтвердил, что девушка намеревалась разоблачить человека, который подвергал ее насилию в период, когда ей было от семи до двенадцати лет, и рассказать о том, что когда она поделилась этим страшным секретом с бабушкой и дедушкой, те велели ей молчать. Брат дедушки даже предлагал ей деньги и наркотики в обмен на молчание. Но Данни молчать надоело, и тогда отчаявшийся Густаф пошел на крайние меры.

Для останков Нанны изготовили новый гроб, и вновь предали их земле. Пастор с готовностью согласился провести скромную церемонию, во время которой прочел подобающую случаю молитву. Вокруг последнего пристанища Нанны еще лежали комья свежевскопанной земли, когда несколько дней спустя Конрауд и Эйглоу снова пришли на кладбище, неся красивый крест из кованого железа, который решили поставить на могиле. Его заказала Эйглоу, уточнив, что в центре креста должна быть табличка с именем Нанны и датами ее рождения и смерти. Его прочно установили в землю, и теперь простой и безыскусный, но вместе с тем изящный крест венчал место вечного покоя девочки.

Экспертиза подтвердила, что Нанна подверглась грубому насилию и была беременна. Когда же были готовы результаты генетического исследования, выяснилось, что отцом ребёнка являлся Антон Й. Хейльман. Его сын Густаф утверждал, что ему ничего об этом не известно: он и не подозревал, что отец вершил насилие точно так же, как и он сам в отношении Данни.

Установить точную причину смерти девочки не представлялось возможным. У Конрауда имелись на этот счет свои подозрения, но исследование останков Нанны не дало ясного ответа, действительно ли она утонула в Тьёднине, или с ней расправился Хейльман, узнав о беременности. Никюлаус отнесся к расследованию халатно и не приложил ни малейших усилий, чтобы в этом разобраться. А поскольку Хейльман лично провел вскрытие, ему не составило труда скрыть следы своего преступления. Можно было даже предположить, что он все заранее спланировал, сотворив свое черное дело руками Лютера, который инсценировал утопление. Такая версия представлялась довольно правдоподобной. Если все было действительно так, то человек, силуэт которого молодой поэт разглядел на Соулейяргата в тот вечер много лет назад, вполне мог оказаться Лютером.

Царившая на кладбище тишина сопровождала Конрауда и Эйглоу всю дорогу, пока они возвращались в центр. Конрауд остановил машину поблизости от моста на Скотхусвегюр. Стояли сумерки, и северный ветер гнал рябь по воде. Дойдя до середины моста, они остановились лицом к парку Хлёумскаулагардюр и помолчали. Потом Эйглоу достала куклу, которая много лет хранилась у Лейвюра. Они с Конраудом посмотрели на нее в последний раз, Эйглоу легко коснулась губами кукольного лба и бросила игрушку в озеро. С пару секунд кукла колыхалась на водной зыби, а потом пошла на дно, как воспоминание о девочке, что нашла свою смерть в этом озере и теперь наконец наслаждалась покоем.

Арнальд Индридасон

Трясина

Чертова трясина, вот что это такое!

ЭРЛЕНД СВЕЙНССОН, следователь

Рейкьявик, 2001 год

1

Три слова. Написаны карандашом на листке бумаги. Листок лежит на трупе. Всего три слова, но что хотел сказать автор записки — этого Эрленд никак не мог взять в толк.

Покойник — мужчина лет семидесяти. Лежит на правом боку на полу, рядом с диваном в небольшой гостиной, одет в синюю рубашку и светло-коричневые вельветовые штаны. На ногах домашние тапочки. Волосы почти совершенно седые, редкие, испачканы кровью. Зияющая рана на голове. На полу рядом с трупом — большая стеклянная пепельница, угловатая и с острыми краями, тоже испачкана кровью. Журнальный столик опрокинут.

Квартира подвальная, в двухэтажном доме на Северном болоте. Вокруг дома небольшой дворик, огорожен с трех сторон каменной стеной. Листья с деревьев уже опали, застлали дворик плотным ковром, так что не видно земли, изогнутые ветви тянутся вверх, теряются в черноте неба. Рядом гараж, к нему ведет гравийная дорожка. По двору бродят туда-сюда сотрудники рейкьявикской полиции. Бродят не спеша, словно призраки по заброшенному дому. Ждут главного врача района, он должен подписать свидетельство о смерти. Труп обнаружили минут пятнадцать назад. Эрленд прибыл на место одним из первых. С минуты на минуту должен появиться Сигурд Оли.

Город кутался в октябрьские сумерки, лило как из ведра, настоящая осенняя буря. Кто-то зажег лампу на столе, комнату залил тусклый свет. Других предметов в комнате пока никто не касался. Появились судэксперты с прожектором на треноге, осветили комнату как следует. Эрленд окинул ее взглядом — книжный шкаф, старый просиженный диван, обеденный стол, траченный временем письменный стол в углу, ковер на полу залит кровью. Одна дверь из гостиной ведет на кухню, другая в узкий коридор, там еще двери — в две спальни и туалет.

В полицию позвонил жилец с верхнего этажа. Он вернулся домой вечером, забрав из школы своих двух сыновей, и, подойдя к дому, обнаружил, что дверь в подвальную квартиру распахнута. Это было необычно. Он заглянул в квартиру и позвал соседа по имени — может быть, он дома. Ответа не последовало. Он еще раз позвал соседа и снова ответа не получил. Его семья уже несколько лет как поселилась в квартире на верхнем этаже, но великана из подвала знала плохо. Старший из